Читаем Легкое бремя полностью

Увы! лирическим посланьемТебя я не взволную вдруг.Души тоскующей признаньемК чему тревожить твой досуг?Свои мне вздохи надоели,Попробую писать о деле.Стихами больше не грешу,В последний*, может быть, пишу.Не по своей, ты знаешь, волеЯ начал к ним охладевать,Но «Вам пишу, чего же боле».И это должен ты понять.Что делать! Ямб четырехстопный,Услужливый и расторопный,И тот мне начал изменять.Не думай ты, что — новый Ленский —В глуши счастливой, деревенской,Вдали от толков городских,Газет, журналов и родныхБрожу в лесу, копаюсь в Foeth’eИ мыслю: Johann Wolfgang GoetheВ подметки не годится мне.Что, рифм плодя и строчек тучи,«Порой мараю лист летучий»Что пишется и рвется** мне.И не в бездейственности важнойМои проходят чинно дни.И даже замысел отважныйЯ бросил, тот, что искониПитал мое воображенье:Телесны силы укрепить.Ты знаешь, в городе купитьЯ вздумал Мюллера творенье[82]И до сих пор не дочитал:Там рубль, тут замысел пропал.Но нет, — хотел писать о деле,А вышло, сам не знаю, что,Виной — размер. И еле-елеСтрофу докончил я зато.Пора переменить размер и стиль.Не удержу смеющейся личиныЯ на лице, и горестную быльНе выразит размер и легкий и невинный.Нет! как-нибудь в ухабистых стихахПоговорю о тяжком и полезном.Жнецы последних дней, — что в сердце нашем? — страх!«Век шествует путем своим железным!»Не то беда, что «общая мечтаЧас от часу насущным и полезнымОтчетливей, бесстыдней занята»,А то, что мы — идем мы в ногу с веком,Забыли лозунг: «Выше века будь».И все ж полезным человекомНикто из нас не кончит путь.Я не случайно написал, — о, нет —Жнецы последних дней — о злейшая из истин!И тот из нас, кто чист и бескорыстен,Плоды чужих трудов, не сознавая, жнет.А если сеятель рукой своей безвинной***Напрасно семена бросал в бразды,И мы, поднявшись до звезды,Мы, вышедшие жать чредою длинной,Пришли напрасно?! Если семенаЕго при камени упали, —К чему тот тяжкий труд, что мы на рамена, —Никем не прошенные, — взяли?!………………………………………………О, наших дней пророк, разбей свои скрижали!Стихам Россию не спасти****,Россия их спасет едва ли,Да было б гадко!.. Некуда идти,Смириться разве? Я смирился.


Лида тебе кланяется. Я тоже. За стихи прости. В письмах делаюсь глуп, как Кольцов, бессвязен, как Кириллов[83]. Пиши скорее и больше.

Муни.

Это письмо, Владя, писано одновременно с тем. Но я не был уверен, что то письмо дойдет, так как писал по предполагаемому адресу. Недели через полторы-две буду в Москве проездом. Пищи скорей, так как письма приходят сюда с оказией. Да напиши, наконец, свой адрес.


*Ср. Фет: «Знать, в последний встречаю весну»… (Примеч. Муни)

** Я пишу — мне пишется — ergo, я рву — мне мнется (Примеч. Муни)

*** К этой и следующей строкам «Сеятель» А.П. (Примеч. Муни)

**** См. подлые, иезуитско-идиотические слова С. Соловьева о борьбе с капитализмом — хорошим стилем[84]. (Примеч. Муни)


6. В. Ф. Ходасевич — С. В. Киссину

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза