– Да.… Да, это я… Привет. Кто это? … Кто это, Лена?… Бог мой! Лена! (Оказывается ее зовут Лена)… Ты уже соскучилась?… Откуда узнала номер телефона?… Да. Ты очень наблюдательная. И ты многое успела…. Ах, это я успел? Не умею ничего делать плохо…. Спасибо. Какие новости?… Даже так? Хочешь добрый совет?… Тогда злой. Не связывайся со мной…. Ты была очаровательна. Некрасивых женщин вообще не бывает…. Я не пользуюсь галлюциногенами.… Нет. Я не лгун. Я скромный и обаятельный негодяй…. Кстати, нас, негодяев, большинство. Нормальное состояние здорового мужчины, слегка негодяй. Не-го-дяй. С позиции женской половины человечества, конечно… Это ты можешь сделать с собой?… Но это же больно. И кто это оценит?… Я не способен. Я сделаю вид, что я тут ни при чем…. Ах, в моей смерти прошу винить.… Тем не менее, зря. Приносить в жертву саму себя для разрешения своих собственных проблем или комплексов и не иметь возможности насладиться результатом – глупо…. Я не говорил, что ты дура.… И не думал. Я о тебе вообще не думал…. Время. Самый лучший доктор…. Страдать…. Совет? Ну, например, представь меня голым и испражняющимся…. Умиляет? Больше ничем помочь тебе не могу. А вот ты помочь мне можешь…. Да. Не заставляй меня менять номер телефона. Пока.

Спрятал телефон в карман. Гога смотрел на суетящихся официантов и не улыбался.

– Тебя, Гога, преследуют кредиторы, меня – женщины. Мне начинает казаться, что я тоже живу в долг. Запоминай, Гога. Пригодится, когда я буду знаменитым. Напишешь обо мне книгу или издашь фотоальбом. Хотя, фотоальбом лучше не надо.

– Нет. Ты не будешь знаменитым. Так же, как и я.

– Истина не может быть безапелляционной. А вдруг?

– Ничего не бывает вдруг. Хотя.… Ну, если только спрыгнешь с Останкинской башни. Но это короткая знаменитость. Секунд на десять.

– Ты пессимист, Гога.

– Так легче.

– Легче?

08

Зал понемногу наполнился. Протокол обязательных опозданий был соблюден. Засверкали блицы фотовспышек. Гога упрыгал к сцене. Мелькнули знакомые лица. Кто-то похлопал его по плечу. Кто-то поздоровался. Он сидел на том же самом месте, находясь в параллельном мире легкой ленивой отстраненности, и никуда не спешил. Народ подхлынул еще. На VIP-местах обозначилась богема. Он встал и нашел в толпе Максима.

– Привет.

– Слава богу. Работаешь?

– Кого работать? Цель давай. Макс. Цель!

– Да вон же. Давай, Вася. Не подведи.

Так. Шеф отхватил себе. Что ж. Поможем богатому пожилому умнику произвести впечатление на смазливую молодую дуру. Ой, недобр ты, Вася. Ой, недобр. Косметики многовато. И рот лучше бы она закрыла. Зубы испачкались в помаде. А то словно на вечеринке вампиров. Несколько кадров сверху, снизу, сбоку. С куском сцены. Со счастливым шефом. Выглядит, как старый пес на куске мяса, который не может съесть из-за отсутствия зубов. С соседними столиками. С кинозвездой. С композитором. С бездарной певичкой, под которую старается этот композитор. С косматым кумиром тинэйджеров. От слова «тина». С постаревшим, но очаровательным Михал Михалычем. Бедный Михал Михалыч. Почему собственно бедный? Несколько общих панорамок. Перезарядиться. Зачем?

– Максим, держи пленку. Отпечатаешь сам.

– Васька. Соблюдай протокол. Это не комильфо.

– Максим. Держи пленку. Я чувствую приближение нирваны.

09

Белый свет преломился в хрусталике глаза и замер цветным зонтиком. Аплодисменты, шум, звон бокалов, звуки мелодии материализовались и тяжелыми каплями разбились о паркет. Натужный конферансье захлебнулся пошлым конферансом и провалился в туман. Все пропало.

– Максим, держи пленку. Отпечатаешь сам.

– Васька. Соблюдай протокол. Это не комильфо.

– Максим. Держи пленку. Я чувствую приближение нирваны. Кто это?

– Это? Я не узнаю тебя. Думаю, что даже ты не вынимаешь из «сидюшника» ее диск. Да, да. Она самая. Хочешь узнать, что думает старый писака? Это номер один сейчас. Плевал я, конечно, на все эти хит-парады. Кстати, она и там. Эй! Не пытайся залезть на Эверест без кислородной маски! Задохнешься. Сделай мне несколько кадров!

10

Дикая. Но уже не озирается по сторонам. Серая на первый взгляд, но цену себе знает. Уже есть в глазах скучающаяся небрежность. И все: и этот взгляд, глаза, волосы, губы, поворот головы, ладошка под подбородком, нервные пальцы, ямочка в воротничке – все это вместе излучает животное, ошеломляющее ощущение живой безумной плоти. Как и ее музыка. Откуда тебя выгнали, ангел? Из рая или из ада?

– Молодой человек. Поберегите пленку. Или у вас нет других объектов?

– В этом похоронном венке вы единственный живой цветок.

Сказал банальную пошлость. Давненько этого не случалось.

– Если вы снимаете, как говорите, тогда у вас должны получаться только голубки и кошечки.

– Именно они у меня всегда и получаются.

– Тогда сфотографируйте меня с подругой.

Подруга смотрела на него неприязненно.

– Куда прислать фотокарточки?

– Можете оставить их себе.

– Хорошо. Но возможность передумать – это ваше право.

Положил на стол свою витиеватую визитку, изящно поклонился и отошел. Недалеко.

11

– Васька. Что ты со мной делаешь, сукин сын?