Читаем Легион Грома полностью

Выровняв своего нового скакуна, Хаскер окинул взглядом поле битвы. Одни трупы… То, что он победил врагов, вчетверо преобладавших численностью, не вызвало в нем особого триумфа: слишком раздражала задержка. Вытерев окровавленное лезвие о рукав, он вернул меч в ножны. Рука опять бессознательно потянулась к мешку на поясе.

Он как раз пытался заново сориентироваться, решая, в какую сторону направиться, когда краем глаза уловил какое-то движение. Взглянув на запад, он увидел еще одну группу людей, также одетых в черное. Они галопом скакали в его сторону, и было их не менее тридцати-сорока.

Даже в безумном состоянии он понимал, что с такой толпой ему не справиться. А потому пришпорил лошадь и поскакал прочь.

Звезды тут же наполнили его сознание сладкой мелодией.

Группа людей на вершине холма наблюдала, как по бескрайним равнинам движется крошечная фигурка, преследуемая их товарищами.

Впереди стоял стройный человек, одетый, как и его спутники, с ног до головы в черное. Держался он надменно. Единственный из всех, он был в высокой круглой шляпе. Одежда была признаком его высокого статуса, хотя, как бы он ни был одет, никому из присутствующих не пришло бы в голову ставить этот статус под сомнение.

Выражение его лица лучше всего было бы назвать «исполненным решимости». Вряд ли на этом лице когда-нибудь появлялась улыбка. Седеющие бакенбарды обрамляли острый подбородок, рот представлял собой бескровную рану, темные глаза смотрели хмуро.

Кимбол Хоброу пребывал в характерном для себя апокалиптическом настроении.

— Почему ты покинул меня, Господь? — воззвал он к небесам. — Почему позволяешь нечестивцу, нечеловеку, паразиту бросить вызов рабу Твоему и уйти безнаказанным? — Затем он повернулся к своим последователям, известным в Марас-Дантии под именем хранителей: — Даже простая задача: догнать и поразить языческих чудовищ — вам не под силу! В моем лице, лице Его ученика в миру, вы имеете благословение Творца, и все равно у вас ничего не получается!

Последователи робко прятали глаза.

— Не сомневайтесь, — продолжал он. — То, чем я одарил вас от Его священного имени, я могу и обратно забрать! Верните то, что по праву принадлежит Господу и мне! А теперь идите и поразите жалких нелюдей! Пусть они испытают на себе нашу ярость!

Хранители кинулись к лошадям.

Вдали, на равнине, ренегат-орк и преследующие его люди почти исчезли из виду.

Хоброу упал на колени.

— Господь, за что мне такое проклятие? — вопрошал он. — Почему я окружен такими дураками?

Мерсадион, которого королева Дженнеста недавно повысила в звании, сделав главнокомандующим своей армии, подошел к крепкой дубовой двери в глубинах дворца. Стоящие по обе стороны часовые-орки вытянулись по стойке «смирно». Он ответил на приветствие кивком.

Прежде чем постучать в дверь, генерал, вспомнив об участи предшественника и о своей собственной сравнительной молодости, приложил усилие, чтобы совладать с нервами. Несколько утешила мысль, что на ее вызов таким образом реагируют все.

Изнутри, приглушенный толстой дверью, послышался мелодичный и очень женственный голос. Мерсадион вошел.

Он оказался в каменном, с высоким сводчатым потолком помещении без единого окна. Стены украшали драпировки, на отдельных из них изображались сцены, о которых он предпочитал не думать. В конце помещения располагался небольшой алтарь, перед ним — мраморная глыба в форме гроба. О предназначении всех этих предметов меблировки думать ему тоже не хотелось.

Дженнеста сидела за большим столом. На столе стояли свечи, именно они и давали большую часть озарявшего комнату света. Тусклое освещение придавало и без того странной обстановке сумрачный, мистический оттенок. Дженнеста выглядела почти призраком.

Благодаря смешанной крови — Дженнеста была полунаядой-получеловеком — ее кожа была зеленой с серебристым отливом. От этого казалось, что все тело королевы покрывает мелкая чешуя. Лицо, немного плоское и чуть широковатое, обрамлялось черными и такими блестящими, что создавалось впечатление влажности, волосами. Подбородок был чрезмерно острый, нос орлиный, а рот широкий и пухлый. Поразительные глаза с необычайно длинными ресницами были непроницаемыми и казались бездонными.

Дженнеста была красива, но той особой красотой, которую, не видя прежде, нельзя было бы и представить.

Мерсадион неловко застыл, не осмеливаясь заговорить. Королева была занята изучением древних томов и пожелтевших карт. Рядом с нею лежала раскрытая массивная, с металлическими застежками, книга. Мерсадиону, как и прежде, бросилась в глаза противоестественная длина пальцев Дженнесты — впечатление, усиливавшееся непомерно длинными ногтями. Не поднимая глаз, она произнесла:

— Проходи, чувствуй себя как дома.

А вот это никому в ее присутствии не удавалось. Мерсадион слегка расслабился, но слишком усердствовать в этом не стал.