Док был растерян, но все же решил высказаться как бы от всей группы:

— Ты — шеф. Решай, а мы последуем за тобой. Таков закон группы.

Пат уже было собрался подать сигнал к тому, чтобы трогаться в путь, как все разом обернулись на крик Миры.

Она показывала на скалистую стену, о которую оперлась рукой. На лице ее читалось глубокое отвращение и омерзение.

— Какой ужас, — проговорила она. — Такое ощущение, что это движется у меня под пальцами. Посмотрите сюда… потрогайте сами!

Все потрогали и ощутили странную пульсацию скалы. В этом месте камень был мягким и горячим и, казалось, вздрагивал при нажиме рукой.

Док пожал плечами.

— Возможно, это какая — то новая разновидность скал, о которой мы не имеем еще представления, — заключил он. — Наверное, нам еще многому предстоит удивиться и множество вещей открыть для себя. А теперь в путь!

Жара была изнуряющей, но ведомые Фэтсом беглецы переносили ее не так уж плохо.

Теперь они добрались до более приветливой местности с густой разнообразной растительностью, и это вызвало всеобщее любопытство и восхищение.

Вокруг них раскинулось царство трав, листьев и прекрасных, почти нереальных цветов; вздымались узловатые стволы деревьев, тонкие ветви которых переплетались самым невообразимым образом. Все вместе колыхалось волнами и дрожало, ласкаемое легким ветром.

Ничто не могло быть более живым, чем это царство растительности. Под легкими порывами ветерка травинки, казалось, пытались взлететь в весеннее небо.

Все это выглядело величественным и необычным. Что — то странное было в этом зрелище.

Странным было и маленькое двухголовое животное, из открытых пастей которого змеились длинные языки. Оно неожиданно появилось на тропинке и, пробежав по земле, оставило за собой длинный пенный след.

Странными были и сплетающиеся друг с другом кактусы, стволы которых, разрываемые и пронзаемые их же собственными иголками, сочились бурой жидкостью, напоминающей кровь.

Странными были и какие — то подобия крылышек с перепонками, которые беспорядочно бились о низкую чешуйчатую ветку.

А чуть позже произошло и вообще нечто непонятное.

Они стали свидетелями битвы огромной, с клешнями, как у омара, гусеницы и гибким нервным корнем, связанным с карликовым кустом, состоящим из какого — то вязкого материала.

Смертельная битва.

Способность к мимикрии позволяла корню мало — помалу принимать облик гусеницы, усеянной зловещими пятнами, служившими угрожающими символами.

Нападение было неожиданным и молниеносным. Клешни клацали, как ножницы, напрасно пытаясь ущипнуть живой корень, а тот безжалостно опутывал и расчленял гусеницу — омара.

Люди, пораженные этой невероятной дуэлью, прямо — таки застыли на месте. Пат почувствовал, как пальцы Карэн вцепились в его локоть. Она вся дрожала не то от ужаса, не то от отвращения.

Не желая присутствовать при окончании схватки, они свернули в глубь густого леса и вскоре добрались до выходящих на поверхность земли скал, окруженных широкой полосой тяжелых и жирных растений.

Ноздреватая почва была покрыта тонкой и липкой пеной, пристававшей к ногам. Это была хитро замаскированная предусмотрительной природой ловушка для насекомых.

Но ни Пат, ни его спутники об этом не знали.

Они упирались, скользили и катились по вязкой грязи, делая отчаянные усилия вытащить Пегги, все более увязавшую в этой клейкой растительности.

— Сюда, — громко закричал Ус, увидев кусок сухой земли, которая казалась надежным местом.

Все вместе они с трудом выкарабкались на твердую и пыльную почву.

— Я больше не могу, — захныкала Пегги, — Я больше не выдержу.

Мира вторила ей, задыхаясь:

— Мы никогда живыми не выберемся из этого леса…

— Замолчите, — сурово приказал Пат. — Это все потому, что у нас еще нет опыта. Вот наберемся его и привыкнем к этим опасностям.

Док немного подумал и согласился:

— Здесь же развилась целая цивилизация. Наши предки прекрасно жили в этих условиях. Почему же мы не сможем?

При этих словах в глазах Фэтса отразилось сомнение, хотя он и промолчал.

Глава 9

Мелкие огненные волны танцевали в лагуне.

Сверкающий диск утреннего солнца превращал поверхность воды в ослепительно — золотистое покрывало, а Пат смотрел в это время на обнаженное тело Миры, барахтающейся в светящихся волнах.

На какое — то мгновение его охватило непреодолимое желание раздеться и отдать свое тело ласкам спокойных и нежных вод рядом с Мирой, испытывающей необычайное наслаждение. Но тут он опомнился и впервые отбросил капюшон.

Безрассудство и беспечность Миры вдруг вернули его к реальности и испугали.

— Мира — а! — громко закричал он. — Вернись, я тебе приказываю…

Она обернулась, увидела его и с сожалением направилась к берегу, вздымая при движении тысячи сверкающих бриллиантов. Выйдя из воды, она бросилась на песок, от которого ее мокрое тело покрылось сверкающими золотыми звездочками.

Он мягко выговорил ей:

— Знаешь, это ведь опасно. Одевайся. Солнце становится все горячее, можешь обжечься.

— Я воспользовалась тем, что все еще спали. Это было так прекрасно! Ты даже представить себе не можешь, как это здорово, Пат, как прекрасно!