Читаем Легенды ГРУ полностью

Однако следует отметить, о чем Серов, по-видимому, не был информирован в полном объеме, что в СССР в 1947–1949 гг. уже существовала подобная структура – Комитет информации, и тем не менее она была признана недостаточно эффективной.

Вероятно, Серов знал, что одним из его оппонентов в этой дискуссии является П. И. Ивашутин, что, понятно, не прибавляло у него симпатий к своему недавнему первому заместителю.

Кто знает? Может быть, предметом последнего разговора с Александром Михайловичем Коротковым 27 июня 1961 г. и было стремление Серова заручиться поддержкой своего проекта реорганизации разведки?[176]

В январе 1962 г. при деятельном участии Петра Ивановича Ивашутина начинается оперативная разработка англо-американского шпиона сотрудника ГРУ Олега Пеньковского, к чему мы еще будем вынуждены вернуться далее.

Тяжелым испытанием для Петра Ивановича стали события в Новочеркасске, куда он получил указание от Семичастного вылететь 1 июня 1962 г. вместе с другим заместителем Н. С. Захаровым после получения первых сообщений о начале забастовки рабочих электровозостроительного завода.

Трагедия в Новочеркасске шокировала и потрясла подавляющее большинство граждан нашей страны, породив у них чувства смятения, подавленности и растерянности.

Вот как Петр Иванович информировал 7 июня ЦК КПСС о причинах и обстоятельствах произошедшего:

«С 1 по 3 июня 1962 года на Новочеркасском электровозостроительном заводе, а затем в г. Новочеркасске происходили массовые беспорядки, возникшие во время опубликования Обращения ЦК КПСС и Совета Министров СССР в связи с повышением закупочных и розничных цен на мясо, мясные продукты и масло. Указанные события возникли при следующих обстоятельствах: 1 июня 1962 года в 7.30 утра группа формовщиков сталелитейного цеха завода в количестве 8–10 человек начала обсуждать решение правительства о повышении закупочных и розничных цен на мясо, мясные продукты и масло. Находившийся в цехе заведующий промышленным отделом обкома КПСС тов. Бузаев стал разъяснять рабочим Обращение ЦК КПСС и Совета Министров СССР. К этой группе подошли другие рабочие, оставив свои участки работы. Их собралось около 20–25 человек. Начальник цеха тов. Чернышков, подойдя к рабочим, стал призывать их закончить обсуждение в рабочее время и приступить к работе. Однако последние его не послушали и вышли из цеха в заводской сквер, где продолжали активные дискуссии, носившие уже провокационный характер. К рабочим, находящимся за пределами цехов, пришел директор завода тов. Курочкин и начал уговаривать рабочих разойтись по своим местам. Рабочие других цехов завода, узнав о выступлении тов. Курочкина, начали бросать работу и подходить к месту беседы. Собравшиеся в сквере рабочие высказывали в адрес дирекции ряд претензий о ненормальных условиях труда в цехе, об отсутствии на заводе техники безопасности, о плохих бытовых условиях и низких заработках. Беседа между рабочими и директором проходила очень напряженно, с отдельными хулиганскими выкриками и оскорблениями.

Следует отметить, что на заводе до указанных событий имели уже место факты, когда некоторые рабочие кузово-сборочного цеха приходили на завод, но в течение трех дней не приступали к работе, требуя от директора улучшения условий труда. Из-за плохой техники безопасности на заводе были случаи отравления 200 рабочих в обмоточно-изоляционном цехе. В начале 1962 года администрацией завода пересматривались нормы выработки, в результате чего у некоторых категорий рабочих понизилась заработная плата до 30 %. Учитывая, что пересмотр норм выработки проводился в разное время (февраль-апрель месяцы), рабочие сталелитейного цеха накануне происходящих событий получили пониженную зарплату и были недовольны этим. В это же время нужной партийно-воспитательной и разъяснительной работы не велось. О таком неблагополучном положении – об условиях труда и состоянии заработной платы на электровозостроительном заводе было известно парткому завода и Новочеркасскому горкому КПСС. Однако, как выяснилась позже, Новочеркасский горком КПСС не оценил создавшейся на заводе обстановки, вовремя не довел до сведения партийного и комсомольского актива о предстоящем повышении цен на отдельные виды продуктов, в связи с чем заводской актив не смог решительно воздействовать на зачинщиков и локализовать начавшиеся беспорядки.