Читаем Легендарный Корнилов полностью

Есть информация о том, что на должность Верховного главнокомандующего Лавр Георгиевич согласился, лишь получив заверение Временного правительства о полном невмешательстве того в его оперативные распоряжения, в назначения высшего командного состава, а также подтверждение права на проведение жесткой линии на фронте и в тылу, признание его ответственности не перед правительством, а «… перед собственной совестью и всем народом». Правда, последнее вызывает большие сомнения, так как сильно «попахивает» личной диктатурой, на которую правительство, даже Временное, едва бы согласилось.

Временное правительство активно вмешивалось в жизнь армии. По этой причине еще до прибытия Корнилова в Ставку между ним и Временным правительством возник конфликт. Он был вызван тем, что Временное правительство выдвинуло на должность командующего Юго-Западным фронтом генерала В. А. Черемисова. Корнилов усмотрел в этом нарушение субординации, полагая, что это назначение возможно только по его представлению или после предварительного запроса. Более того, он заявил, что не желает управлять войсками, если Юго-Западным фронтом будет командовать генерал, который в тяжелые дни отступления на посту командующего 8-й армией не проявил хладнокровия и высокого непоколебимого духа.

Лето 1917 г.

Временное правительство же располагало другой информацией. Ему докладывали, что своей профессиональной подготовке Черемисов стоял не ниже Корнилова. Но при этом он обладал умением ладить с комиссарами и комитетами, а во время Калушинского наступления проявил способность увлекать солдатские массы. Получалось, что Корнилов умышленно сдерживает служебный рост преданного новой власти генерала, не желая в его лице иметь опасного конкурента.

Конфликт набирал силу. Керенский, оберегая авторитет государственной власти, искал возможность оставить в силе уже опубликованный указ. Корнилов же, не получив ответа на свое требование, не вступал в должность Верховного. Лишь на исходе четвертых суток оба пошли на уступки при условии, «чтобы генерал Черемисов был допущен к исполнению обязанностей командующего Юго-Западным фронтом, впредь до дальнейших распоряжений». Этот компромисс стал возможен потому, что Главковерх Корнилов был нужен Керенскому как сильная личность, способная помочь стабилизировать политическую ситуацию, парализовать левоэкстремистские движения в стране и прежде всего в армии. Но и Керенский также нужен был Корнилову. Как глава правительства, он «легализовал» бы жесткие действия Верховного главнокомандующего по наведению порядка, установлению твердой власти. Ситуация складывалась так, что часть пути эти люди должны были пройти вместе.

Революционные отряды на улицах Петрограда (июль 1917 г.).

Л. Г. Корнилов и А. М. Каледин во время московского совещания.

Вся первая половина августа прошла для Корнилова в напряженном труде по созданию законопроекта об устройстве армии. 3 августа он самовольно прибыл в Петроград, желая сделать лично доклад для Временного правительства о положении на фронте. Корнилов встретился с Керенским в Зимнем дворце и передал министру-председателю доклад с изложением законодательных мер, которые, на его взгляд, необходимо выполнить немедленно. По мнению Лавра Георгиевича, Временное правительство, во-первых, должно признать свою вину в унижении, оскорблении, сознательном лишении прав и значимости офицерского состава. Во-вторых, оно должно передать функцию военного законотворчества в руки Верховного главнокомандующего. В-третьих, «…изгнать из армии всякую политику, уничтожить право митингов…», отменить декларацию прав солдата, распустить войсковые комитеты, отозвать комиссаров.

Заседание в Зимнем дворце описал Б. Савинков. «Керенский сидел в обычной позе с рукой за бортом френча, Авксентьев ерошил рукой волосы, а министр земледелия Чернов чистил нос.

Во время доклада Керенский передал генералу Корнилову записку, чтобы он был осторожнее и не выдавал военных тайн, так как среди присутствующих есть люди ненадежные».

Пробыв в Петрограде день, не встретив взаимопонимания и определив обстановку в столице как враждебную, Лавр Георгиевич вернулся в Ставку. Но требования Корнилова стали известны газетчикам. Левые раньше других почувствовали надвигавшуюся угрозу со стороны Главкома и их пресса развернула против него шумную кампанию.