Читаем Легенда о Льюке полностью

Мартину повиновались, не задавая вопросов. Гонфф плеснул воды в костер — тот зашипел, поднялись белые клубы дыма. Динни столкнул Тримп в ручей, и у нее дыхание перехватило от холода. Стоя в воде, путешественники спрятались за плотом. Десятки стрел летели в их парусиновую палатку, некоторые протыкали ее, другие, отскочив, втыкались в сам плот. Далее последовал град камней, пущенных из пращей, и два копья. Оба они вонзились в мешки с провизией. Потом — тишина.

Дрожащий Чаггер прижался к Мартину, обхватив его за шею:

— Мне холодно, я промок. Мне не нравится в воде! Плот тем временем опять подвергся обстрелу. Мартин ласково погладил бельчонка по голове и прошептал:

— Тсс-с, Чаг! Ты прав, здесь неуютно. Давай-ка поплывем к дальнему берегу. Только постарайся особо не плескаться, тихонько.

Как раз когда они отплывали от плота, с ближнего берега послышался хриплый голос:

— А ну дайте им еще разок, чтоб уж наверняка! А потом влезем на плот и разберемся с теми, кто еще останется жив.

Путешественники благополучно добрались до дальнего берега. Тримп нарвала сухой травы и завернула в нее Чаггера, а потом присоединилась к остальным, которые спрятались в кустах. Плот, покачиваясь на воде от ударов, выдержал еще несколько обстрелов. Гонфф ткнул Динни в бок:

— Как думаешь, Дин, мы уже убиты?

— Гурр, да они столько стрел выпустили, что хватило бы, чтобы прикончить целое племя барсуков!

Мартин тем временем собирал камушки-голыши на мелководье.

— Ну-ка, посмотрим, как им понравится снайперская стрельба. Стрелять по моей команде!

На своих неуклюжих, грубо сработанных лодках крысы пристали к плоту. Их было такое множество, что плот сильно закачался. Главарь Гирфанг схватил за грудки своего сынка Риддига, который как раз пытался развязать один из мешков с провизией:

— Ну и где же они, те твари, что хотели тебя убить? Что-то я никого не вижу.

Под гневным взглядом отца Риддиг струхнул:

— Я не знаю, куда они делись. Но их было пятеро: двое мышей, толстый крот, молодая ежиха и маленькая белка. Они обстреляли меня из рогаток, ни за что ни про что. Я просто лежал себе на бережку, спал…

Гирфанг больно вывернул сыну ухо:

— Ах, так ты, значит, просто лежал и позволял им над собой измываться? Сын вожака! Трус вонючий! Меня тошнит от тебя!

Гирфанг больно прищемил сыну хвост. Крысенок взвыл:

— Ничего я не просто лежал! Я попал в ежиху палкой, а в мышей — здоровенными камнями! Они не могли далеко уйти!

В тишине ночи раздался странный глухой стук — и одна из крыс вдруг свалилась в воду. Гирфанг повернулся к остальным:

— Оставьте мешки в покое, а то окажемся все в воде. Перестаньте раскачивать плот, идиоты!

Шмяк! Еще одна крыса взвизгнула и схватилась за челюсть. Гирфанг сообразил, в чем дело, и прижал к себе одного из сородичей, прикрывшись им, как щитом:

— Кто-то стреляет в нас! Поймать!

Шмяк! Бум-с!

Крысы отчаянно вопили, две свалились в воду, плот сильно накренился, а крупные речные камни все летели и летели из темноты, сея панику и хаос.

Гирфанг вместе в другими прыгнул в воду. Спрятавшись за лодки, крысы без оглядки удирали на свой берег, преследуемые градом камней. Как только Гирфанг оказался на берегу, обстрел прекратился. Вожак грубо схватил сына за шиворот, выволок его на сушу и тут же сорвал ветку молоденькой ивы:

— Так, говоришь, две мыши, толстый крот, ежиха и маленькая белка? Ах ты врун сопливый!

Риддиг приплясывал от боли, а папаша, крепко держа его за шиворот, безжалостно охаживал ивовой веткой.

— Ай-ай! Ой! Я правду говорил, отец, честное слово! А-ай! Ай-ай-ай!

— Правду? Да ты ее не узнаешь, даже если она тебе на голову с дерева свалится, ты, червяк, отъелся тут, у меня на шее сидя!

Гирфанг наяривал ивовой веткой, словно вбивая каждое свое слово в сынка, чтобы оно лучше дошло до него:

— Пятеро не могли так обстрелять нас, ты, паршивый лягушонок! Там их была по меньшей мере дюжина, и, судя по их меткости, все настоящие воины! А ну напряги свою дурную голову! Их было двенадцать, это выдры, которые живут выше по течению. Так, негодяй? Говори, а то дух из тебя вышибу!

На том берегу в кустах Гонфф, лениво поигрывая своей пращой, подмигнул Тримп:

— Сердце радуется, когда слышишь, как торжествует справедливость!

Ежиха тоже с удовольствием слушала вопли Риддига, далеко разносившиеся в ночи.

— А-а-а! Да, кроме тех пяти было еще двенадцать выдр! Хватит, не надо больше! А-а-а!

Услышав это откровение, Гирфанг созвал соплеменников:

— А вы что здесь прохлаждаетесь? А ну марш обратно!

В ответ на его приказ раздались возгласы непокорных:

— Ишь ты! Нам не сладить с дюжиной выдр! Иди сам и дерись! Это твой Риддиг заварил кашу.

Гонфф усмехнулся, затыкая рогатку за пояс:

— Вот это верно! Это он. Надо отдать ему справедливость.

Мартин вынул свой меч из ножен и одолжил у Гонффа его нож:

— Так-то оно так, да вот Риддиг, похоже, иного мнения. Я думаю, он уже не раз пожалел, что бросил ту палку в Тримп. Ждите меня здесь: я сплаваю к плоту и перережу веревки.