Читаем Ледобой. Круг полностью

– Подождут да под утро и ударят, – бросил Жарасс. – Я хоть стар и вам молодым не чета, но мешаться под ногами не стану. Глядишь, еще польза от меня получится, уж одного разбойника сотру с лица этой земли.

– Не сомневаюсь.

Верна огляделась. В дальнем углу стоят лошади, полуразрушенные каменные столбики отделяют одно стойло от другого, на той половине конюшни, где столбиков нет, предстоит разместиться людям. На кучу сухостоя брошены овечьи шкуры, и тем бойцы ограждены от холодной земли, и отчего-то припомнилась поляна недалеко от города Срединника и дощатый настил, на котором тогда прекрасно спалось.

– До урочного времени еще долго. Как бы на самом деле не заснуть. Ты уже определила порядок стражи, госпожа Верна? Кто первый?

– Спи спокойно, Ястам Жарасс, потомственный мастер оружейных дел. Мои люди не проспят, разбойники не застанут нас врасплох. А когда все начнется, ради всех богов этой земли, держись поближе ко мне. Так тебе станет видно все и ничто не ускользнет от внимания.

– Ястам, просыпайся! – Верна легко потрясла старого бойца за плечо. Саму только что разбудил Белопер, шепнув: «На окраине деревни люди, много людей». – Светочи жечь не станем, как пить дать разбойники с собой принесли.

Посланник саддхута пробудился легко, как будто ждал. Удивляться нечему – да Верна и не удивилась, – если вся жизнь прошла в схватках, походах, стражах, привычка чутко спать и легко просыпаться въедается в самое существо, точно ржавчина в старое железо.

– Помни мои слова, оружейник, держись подле меня.

– Я многое знаю в кузнечном деле и многое умею, но за всю жизнь сделал едва одну десятую долю того, что сотворил мой брат, – усмехнулся Жарасс. – Благодарю, госпожа Верна, за то, что не считаешь меня разрушителем традиций семьи и погубителем старого ремесла.

– Ты еще обретешь славу человека, который знает оружие с обеих сторон, как оружейник и как воин. Теперь же подготовься. Тьфу, чувствую себя глупым подмастерьем! Что знаю о схватках я и что знаешь ты, человек, убеленный в боях сединами?

– Если света выйдет достаточно, госпожа Верна, приглядись к Маграбу. – В темноте не видела, но Ястам наверняка улыбнулся. – И я раскину взглядом, насколько хватит остроты зрения, но две пары глаз все равно гораздо лучше одной…

Ждали стоя, обнажив клинки и выстроившись в боевой порядок. Та же подкова, только в ее горлышке стояли теперь двое. Ворот в старой конюшне совсем не было, и, скорее всего, разбойники, не мудрствуя лукаво, нападут именно через пустой проем. Позарившись на лошадей, остерегутся стрелять из луков. Наверняка посчитают, будто численный перевес один-вчетверо даст им неоспоримое преимущество, которое только усилит неожиданность нападения.

Привыкла к темноте и легко распознала непроницаемые сгустки мрака, что закрыли собой проем ворот. Было видно звезды над горами и вдруг не стало. Сначала двое, крадучись, встали на пороге, потом неслышно скользнули внутрь… еще двое, а Верна все гадала, когда же светочи зажгут.

Что-то звонко разлетелось о камни, и вспыхнуло по меньшей мере с десяток огней, будто в глиняных горшках несли тлеющие угли и сунули в них светочи, загодя облитые горючим питьем и маслом. И первым, что выхватила Верна из окружающего пространства, враз освещенного десятком трепетных огней, стали изумленные взгляды разбойников, когда перед ними молча встали несуетные бойцы, готовые ко всему и начисто лишенные страха.

Конюшня широка, десяти шагов как раз хватило для того, чтобы отряд Верны окружили со всех сторон, и, едва полное окружение произошло, зазвучали первые мечи.

Все кончилось быстро. Очень быстро, гораздо быстрее того, на что рассчитывал старый боец, посланник Бейле-Багри, и даже скорее того, как предположила Верна, знакомая с умением девятерых не в пример лучше Ястама.

Поедом ела глазами руку Маграба, как тот держит меч. Ничего не углядела. Клинок в умелых руках размазался в неясный блик, смутный и нечеткий, и лишь раз увидела то, что хотела, – на краткий миг воин замер, погрузив меч в тело разбойника едва не по рукоять, – большой палец покоился на приступочке, похожей на канавку, прямо под крестовиной.

Друг другу не мешались, хоть и орудовали с обеих рук, а разбойники падали кругом, как спелые колосья под серпом. Так лесорубы отсекают сучья с повалки, когда ищут лучшего в умении и скорости – резко, четко, с двух топоров, деловито и сноровисто, раз-два-раз-два, и так же сучья проигрывают людям в быстроте.

Ястам не успел стреножить боевой азарт, как все закончилось – парни деловито отряхивают мечи, обтирают клинки о трупы и разбредаются по углам, подбирать светочи, дабы не запалили сухостой.

– Не угодно ли потом сосчитать трупы? – потащила старого бойца наружу, ему вовсе не нужно видеть то, что теперь начнется.