Читаем Ледяной Сокол полностью

«Я бы ни за что не стал заниматься поисками один в этих пустых, ледяных залах», – думал он. В одном из окон второго уровня вспыхнул белый свет, исчез и снова появился. Колдовской свет?

Минуту поколебавшись – он боялся отойти от Врат, как привидение, навечно запертое в углу комнаты – Ледяной Сокол все же оставил свой пост, поднялся по винтовой лестнице, с которой свисали высохшие лианы, и начал считать двери вдоль коридора, пока не дошел до нужной.

В пустой комнате стоял Бектис, один, и призывал свет.

Точнее, пытался призвать свет.

Старик завесил дверной проем, но не подумал, что его могут увидеть из Придела в окно. Он снял Руку Хариломна, и Ледяной Сокол увидел, как сильно пострадала его ладонь от постоянного трения золотых полосок и тяжелых драгоценных камней. Рука и Воротник, который был от нее неотделим, лежали в дальнем от двери углу комнаты на горностаевой муфте. Каждые несколько секунд глаза Придворного Мага устремлялись туда. Ему требовалось постоянное подтверждение того, что они не исчезли.

В тот миг, когда Ледяной Сокол вошел в комнату, Бектис делал жест – без присущих ему театральных эффектов – призывающий свет. (Ингольд Инглорион свел этот пасс до легкого движения пальцев.)

В комнате возникали бледные голубые сумерки, в нескольких местах они вспыхивали чуть ярче, и тут же превращались в искры, которые исчезали почти сразу же. На полу мелом он начертил Круги Силы, видимо, стирал их и снова чертил. Бектис все повторял свой широкий жест, и Ледяной Сокол понял, что это жест новичка – так ребенок пытается ударить копьем, которое толком не может удержать.

Маленький огонек ударился о стену.

Бектис прижал руку ко рту и задрожал.

Он снова перевел взгляд на Руку и Воротник, и в его глазах Ледяной Сокол увидел несчастное выражение алкоголика, которого рвало много дней подряд, и тут ему предложили стакан джина. И Ледяной Сокол все понял.

В точности как алкоголик, Бектис подошел к драгоценностям, поднял Воротник и снова надел его на шею.

Когда он приподнял бороду, Ледяной Сокол увидел глубокие ссадины, оставленные металлом и драгоценными камнями на бледной коже. Когда Бектис застегивал на пальцах и на запястье золотые полоски, губы его сжались и исказились от боли. Дрожа всем телом, понимая, что он потерпел полное поражение, Бектис снова сделал призывающий жест, и комнату заполнил колдовской свет, яркий, теплый, великолепнее, чем солнечный.

Бектис прижал руки к глазам, потом снова к губам. Он так дрожал, что Ледяной Сокол подумал – сейчас упадет. Старик тяжело, судорожно дышал. В коридоре послышались тяжелые шаги, видимо, шел Ваир. Бектис не слышал их до тех пор, пока Ваир не дошел до закрытой одеялом двери. Когда одеяло отлетело в сторону и Ваир встал в дверях, Бектис резко повернулся, и лицо его приняло привычное надменное выражение.

– Где ты был, колдун?

– Люди так шумели в Приделе, великий господин, что я не мог сосредоточиться. – Бектис погладил бороду с таким видом, словно это не он готов был разрыдаться от отчаяния несколько минут назад. – Я подумал, что именно поэтому не могу найти мальчика.

– Тебе следовало сказать это Приньяпосу, – рявкнул Ваир. – Он бы утихомирил их. – Он мотнул головой в сторону коридора, и на пороге возник Хохлатая Цапля. – А здесь ты сумел добиться лучших результатов?

– Еще нет, господин. Во всех Убежищах имеются комнаты Молчания, комнаты, на которые наложены Руны, чтобы не дать волшебникам…

– Не надо рассказывать мне, как устроены Убежища, старый болтун! Дворец Эзрика в Кхирсите построен на фундаменте разрушенного Убежища! Я ходил по его подвалам сотни раз. Им придется когда-нибудь выйти из комнаты, чтобы набрать воды.

– Когда они выйдут, я найду их, мой господин. Но в этом Убежище жива старая магия, такое могущество, что моего опыта не хватает…

– Мне начинает казаться, что твоего опыта не хватает даже для изготовления обычных амулетов против демонов. Эта шайка Всадников, которая приближается с юга… – Он положил руку на плечо Хохлатой Цапли, и юноша как будто стал выше ростом от гордости.

– Ты говорил, что у Белых Всадников тоже есть свои способы колдовства. А ты уверен, что, когда наложишь чары на Приньяпоса, чтобы завести их в ловушку, рядом не окажется какого-нибудь разбойника из их шайки, который откроет им на это глаза? Это сведет на нет все наши усилия, а я пока не могу позволить себе роскошь потерять столько тел.

– Не тревожьтесь, мой господин. – Бектис сделал успокаивающий жест. – Чары, которые я наложу на Приньяпоса, очень сильные, и не имеют отношения к чарам сражения. Кроме того, новоприбывшая шайка просто не успеет встретиться ни с кем из своего клана…

«Народ Пустых Земель вовсе не наш клан!» – хотелось закричать Ледяному Соколу.