– Вот-вот! – подтвердил Никита. – Твой крик из окна слышала вся округа. Так что он сам вышел на меня, стоило мне немного прогуляться в ближайший лесочек. В общем, сейчас он отведет глаза на свадьбе, а мы с тобой доберемся до…

– До ручки, – хладнокровно сказал кто-то, приставив острие меча к горлу Никиты. Тот сдвинул брови, но промолчал. Маша узнала Андрея Шестипалого.

– Дядя Андрей, – умоляюще начала девочка. – Я понимаю, вы любите Ванечку, но…

– Ах, дети, – снисходительно улыбнулся он. – Я тоже все понимаю. Первая любовь, ранняя свадьба, выкрали невесту – какая романтика! И то, что Ванечка не совсем здоров и не может понравиться девочке, когда рядом такой бравый рысарь… Это все понятно.

– Ничего вы не понимаете, – сквозь зубы процедил Никита.

– Калина, детка, ты должна понимать – положение обязывает. Лично для тебя эта свадьба ничего не будет значить, любая с твоим титулом могла бы быть на твоем месте. Взрослые серьезные дела. Рыкосе нужно право на беспрекословное приказание, замки Горы Ледяной угрозы и защита от Зазубрины. Мне – пристроить Ванечку, чтобы титул не пропал с его смертью. А еще мне нужна свобода, чтобы выследить наконец Зверюгу, Ужас Горы Ледяной угрозы и отомстить. За смерть друзей, в том числе твоего отца, за мой шрам, наконец. Потерпите, дети, до совершеннолетия Калины. Все равно вам еще рано о любви думать.

– Да не люблю я Никиту! – запальчиво крикнула Маша. – Тут дела поважнее…

– Мы опаздываем на свадьбу, нет ничего важнее этого! – прервал ее Андрей. – Никита поедет с моими друзьями. А ты, Калина, со мной, на Радуге.

Глава 27

Самозванка

Никиту связали, пообещав отпустить после свадьбы, рыдающую Машу Андрей усадил перед собой, на закованную в латы и покрытую попоной Радугу. Так они и добрались до часовни Звезд – чудесного терема, еще не совсем потерявшего свои краски, стоящего на высоком обрыве над морем, в окружении сосен. В другой ситуации Маша бы полюбовалась прекрасным видом, но сейчас ее заботило совсем иное. Они приехали, когда Мохнатко, накрытого шалью, уже ввели в часовню, Мишка забрался на окно.

Маша с Андреем появились на пороге в тот момент, когда к неподвижно стоящим перед лекарем Сердюком жениху в рысарском облачении и невесте в фате с традиционным поздравлением подошла привениха. При величии ее осанки не чувствовалось, что она маленького роста, ее платье из серебряной парчи блестело в свете свечей, но еще ярче сияли торжеством глаза Рыкосы. Она горделиво, но быстро прошла мимо толпы разряженных вельмож, ее ноздри раздувались, не то вдыхая аромат еловых лап, которыми была украшена часовня, не то от волнения. И вдруг, не дойдя двух шагов до невесты, она замерла.

Мохнатко, отшвырнув шаль, бросился на Рыкосу. Сверкнули белые зубы хищника. Толпа ахнула. Но хрупкая привениха заверещала, как разгневанная кошка, и встретила волка зубами, не уступающими по размеру. Она впилась ему в плечо. Маша закричала. В это время Мишка хлопнул в ладоши и кубарем скатился с окна на улицу. Волк исчез.

Люди затаили дыхание. Сердюк отпрянул к стене. Ванечка бросился к Андрею с криком:

– Дядя! Дядя! Я больше не хочу жениться! Пусть она забирает мой самолетик, только не отдавай меня им…

Посреди часовни стояла привениха. Прекрасная, великолепная, в серебряном роскошном платье, волосы рассыпались по плечам. Только на губах ее алела кровь, словно помада. Да в глазах медленно угасал янтарный отсвет.

– Зверюга! – выплюнул кто-то.

– Нечисть! – заверещала какая-то дама.

– Предательство крови! – закричало несколько голосов.

Рыкоса отступила к съежившемуся от страха Сердюку.

– Я не понимаю, – звонким, мелодичным голосом сказала она. – Что вас возмущает? Вы же знали, что я чистопородный потомок Великого Гривухи. Или кто-то сомневался?

– Госпожа сударыня, – белый, как мел, Андрей убрал руки с плеч Маши и Ванечки и сделал шаг к привенихе. – Что с вами только что произошло?

– А что особенного? – подняла брови Рыкоса и обернулась к Сердюку. – В моей семейной рукописи сказано, что только истинный потомок Гривухи способен принять его облик. Во времена моих родителей это было обязательной проверкой на чистоту породы. Уверена, что большинство присутствующих не выдержали бы…

– Да, но… – даже в минуту опасности Сердюк не упускал возможности поспорить, – не по желанию испытуемого, а в соответствии со сложным ритуалом, в високосный год, в день Черной луны, после месяца поста и пяти принятых звездами жертв, традиционно овец… Вы, госпожа сударыня, оборотень, проклятый Звездами на горе. Согласно опыту предков, отведавший родственной крови – крови родителей, либо братьев, либо детей своих… Осмелюсь предположить, вас до сих пор тянет на кровь – рысарскую либо простую людскую…

– Зверюга!.. – выдохнул потрясенный Андрей, обнажая меч. – Ужас Горы Ледяной угрозы, убийца Елисея Гривастого и жены его! Это ты? Это за тобой я столько лет!..