Кейти отрицательно замотала головой. "Я провела много времени с этим мальчиком. Он скрывается от чужих глаз вместе с этой бродячей собакой, и я никогда не видела, чтобы кто-то так ласково обращался с животными. В нем нет склонности к насилию".

"Думаю, это есть во всех нас", — тихо возразила Джейн. "Если нас достаточно разозлить".

"Ну, если он это и сделал, — произнесла Кейти, — справедливость на его стороне".

27

Снежная пещера была пропитана запахом мокрой собаки, заплесневевшей одежды и потом двух грязных тел. Маура не мылась уже недели, а мальчик, вероятно, гораздо дольше. Но жилье было уютным, как волчье логово, достаточно большим для них, чтобы разложить на полу сосновые ветви и развести огонь, который теперь ярко горел и потрескивал. В свете пламени Маура рассмотрела свой пуховик, когда-то белый, а сейчас запачканный сажей и кровью. Она представляла себе ужас, который увидела бы в зеркале. Я превращаюсь в такое же дикое животное, как эти двое, подумала она. Животное, скрывающееся в пещере. Она вспомнила истории, которые она читала о детях, выращенных волками. Вернувшись к цивилизации, они оставались дикими и их невозможно было приручить. Сейчас она ощущала, как началось ее преобразование. Спать и есть на твердой земле, жить несколько дней в одной и той же одежде. Сворачиваться калачиком каждую ночь рядом с пушистым и теплым Медведем. Вскоре никто не узнает ее.

Я, возможно, сама себя не узнаю.

Рэт бросил пучок веток в огонь. Дым кружился в снежной пещере, разъедая их глаза и горло. Без этого мальчика я бы не продержалась здесь и одной ночи, подумала она. Я бы уже умерла и покрылась льдом, а мое тело исчезло бы под снегом. Но дикая природа была миром Рэта, в котором, казалось, он чувствовал себя комфортно. Целый час он выкапывал эту пещеру, выбрав место на подветренной стороне холма и проложив туннель вверх, чтобы выдолбить полость. Вместе она насобирали дров и сосновых веток, чтобы прогнать тьму и укрыться от ночного холода.

Сейчас, свернувшись калачиком и чувствуя себя на удивление комфортно возле огня, она слушала ветер, стонущий за их дверью из сосновых веток, и смотрела, как Рэт копается в своем рюкзаке. Он достал порошковые сливки и коробку сухого собачьего корма. Мальчик вытряхнул пригоршню еды и кинул ее Медведю.

"Собачий корм?" — спросила она.

"Это полезно для него". Рэт кивнул на пса, которой увлеченно поедал свою пищу. "Лучше, чем пустой желудок".

Но не намного, думала она, пока отрешенно жевала кусок. На мгновение единственным звуком в пещере был хруст трех пар челюстей. Она смотрела через огонь на мальчика.

"Мы должны явиться с повинной", — произнесла она.

Мальчик продолжал жевать, его внимание было сосредоточено на заполнении своего живота.

"Рэт, ты знаешь так же хорошо, как и я, что они будут искать нас. Мы не сможем выжить здесь".

"Я позабочусь о Вас. Мы будем в порядке".

"Жить, питаясь собачьим кормом? Скрываясь в снежных пещерах?"

"Я знаю место в горах. Мы сможем оставаться там всю зиму, если понадобится". Он протянул пакет порошковых сливок. "Вот. Десерт".

"Они не сдадутся. Не тогда, когда жертва — коп". Она взглянула на сверток с оружием покойного заместителя, которое Рэт завернул в тряпку и засунул в темный угол, словно это был труп, на который тот не хотел смотреть. Она подумала о вскрытии, которое она производила — убийца полицейского, который умер, находясь под стражей. Он напал на нас, должно быть, был под наркотой, утверждали офицеры. Но она видела синяки на теле, рваные раны на лице и в волосах, рассказывающие другую историю. Убей полицейского, и ты заплатишь за это — вот какой урок она вынесла из этого. Маура взглянула на мальчика и вдруг увидела его лежащим на столе для вскрытия, окровавленного и избитого мстящими кулаками.

"Это единственный способ убедить их", — сказала она. "Если мы сдадимся вместе. В противном случае, они будут считать, что мы убили человека из его собственного оружия".

Прямая оценка ситуации, казалось, заставила его колебаться, и кусочек корма внезапно выпал из рук, когда он опустил голову. Она не видела его лица, но заметила, как мальчик дрожит в свете и костра и поняла, что он плачет.

"Это был несчастный случай", — произнесла она. "Я скажу им об этом. Я скажу им, что ты всего лишь пытался защитить меня".

Он задрожал еще сильнее, обхватив себя руками, словно пытаясь заглушить рыдания. Медведь подошел, скуля, и положил свою огромную голову на колени мальчику. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. "Если мы не сдадимя, то будем выглядеть виновными. Ты же видишь это, не так ли?"

Он покачал головой.

"Я заставлю их поверить мне. Клянусь, я не позволю им обвинить тебя в этом". Она тряхнула его. "Рэт, поверь в это".

Он отодвинулся от нее. "Не надо".

"Я всего лишь думаю о том, что будет лучше длятебя".

"Не говорите мне, что делать".

"Кто-то должен говорить это".

"Вы не моя мама!"

"Ну, можешь использовать меня как мать прямо сейчас!"