Читаем Ледяное сердце полностью

Эверетт Киппер работал в фирме «Мунископ», которая размещалась на двадцать первом этаже небоскреба из стали и бетона на Звездном авеню несколько южнее маленькой Санта-Моники. Оплата стоянки взималась неукоснительно, однако значок Майло произвел на служителя впечатление, и я припарковал свою «севилью» бесплатно.

Холл здания был размером с добрый стадион и обслуживался дюжиной лифтов. Мы поднялись в гробовой тишине. Овальная приемная «Мунископ» была обшита панелями беленого клена, неярко освещена и устлана коврами. Вдоль стен размещались сменные элементы из кожи шафранового цвета. Значок Майло встревожил суровую коренастую секретаршу. Чуть позже она компенсировала свою первоначальную настороженность белоснежной доброжелательной улыбкой.

— Я сейчас же позвоню ему, джентльмены. Выпьете что-нибудь? Кофе, чай, спрайт, диетическая кока?

Мы с притворным смущением отказались и опустились в провалившиеся под нами подушки. Углов в овальном помещении не было. Я почувствовал себя привилегированным, но еще не вылупившимся цыпленком в дорогой скорлупе.

— Милое местечко, — пробормотал Майло.

— Сделай клиенту приятное, — сказал я. — Это срабатывает. Я уже готов проклюнуть скорлупу и купить что-нибудь.

Из округлой стены появился человек в черном.

— Детективы? Эв Киппер.

У бывшего мужа Джули Киппер, на вид лет сорока, худощавого, с зычным голосом, седеющим белесым «матросским ежиком», было гладкое круглое лицо стареющего студентика. Пружинистая походка выдавала в нем человека, прошедшего либо гимнастическую, либо балетную школу. Костюм с четырьмя пуговицами, гармонировавший с темно-синей сорочкой, золотистым галстуком, золотыми запонками и золотыми же часами, явно сшил хороший мастер. Руки Киппера с маникюром были гладкими и крупными. Здороваясь, я ощутил мощное пожатие. Ясные карие глаза Киппера пристально смотрели в глаза собеседнику. Едва уловимый загар свидетельствовал либо о занятиях спортом на воздухе, либо о посещениях солярия.

— Пройдемте внутрь и там поговорим, — пригласил он. Уверенный баритон, никаких признаков волнения. Если он убил свою бывшую супругу, то его психопатия зашла чертовски далеко.

Киппер провел нас в пустой зал заседаний совета директоров, откуда открывалось все пространство до Вегаса. Ковры и стены в зале были серовато-белые. Стол переговоров из черного мрамора явно превышал размер, необходимый для тридцати стульев в стиле Бидермейера, окружавших его. Мы втроем расположились за ним.

— Сожалею, что прошло так много времени, прежде чем мы встретились, — начал Киппер. — Чем могу быть полезен?

— Не сообщите ли нам о вашей бывшей жене что-либо такое, что нам следовало бы знать? — обратился к ним Майло. — Что могло бы вывести нас на убийцу, который задушил ее.

Сделав ударение на словах «жена» и «задушил», он внимательно вглядывался в Киппера.

— Бог мой, ничего такого нет. Джули была изумительной женщиной, — ответил Киппер.

— Вы продолжали общаться, несмотря на развод, состоявшийся десять лет назад.

— Жизнь развела нас в разные стороны, но мы оставались друзьями.

— В разные стороны в профессиональном плане?

— Да.

Майло откинулся на спинку стула.

— Вы снова женились?

— Нет, я все еще ищу мисс Подходящую, — улыбнулся Киппер.

— Ваша бывшая жена таковой не была.

— Джули вращалась в мире искусства. Мой же удел — корпеть над биржевыми проспектами. Начали мы с одного места, а закончили далеко друг от друга.

— Вы изучали живопись в школе на Род-Айленде?

— Скульптуру. — Киппер посмотрел на часы, толщиной с пятицентовик и с открытым механизмом. По окружности циферблата, на одинаковом расстоянии друг от друга, располагались четыре бриллианта. Ремешок был из крокодиловой кожи. Я попытался подсчитать, сколько полотен Джули Киппер пришлось бы продать, чтобы приобрести такие вот часики.

— Похоже, что вы занимались моим досье, детектив.

— Разговор о вашем браке зашел, когда мы опрашивали людей, знавших Джули, сэр. Похоже, многим известны ваши общие богемные истоки.

— Компания из «Света и пространства»? Жалкие людишки.

— Почему, сэр?

— Максимальная самореклама, минимальный талант.

— Самореклама?

— Они только называют себя художниками, — пояснил Киппер. — Джули была настоящей, они — нет. Но это относится к миру искусства в целом. Там нет точных критериев — это не то что быть хирургом. Слишком много претензий.

Карие глаза опустились и остановились на чрезмерно крупных руках. Прямоугольные пальцы, ногти с маникюром. Тщательно ухоженные руки. Трудно представить, чтобы они когда-либо держали долото, и взгляд Киппера не оставлял сомнений в том, что он это знает.

— Такова моя жизнь.

— А у вас были претензии? — спросил Майло.

— Некоторое время. Потом я отказался от них, — улыбнулся Киппер. — Понял, что несостоятелен.

— Но у вас хватило способности, чтобы поступить в школу дизайна на Род-Айленде.