Читаем Леди полночь полностью

Идея расцвела на задворках разума Джулиана, но, неуловимая, она быстроиисчезла, как только он попытался ухватиться за нее. Ему необходимо было отправиться в студию. Он хотел побыть один, и рисование могло разблокировать его мысли. Он развернулся к выходу, но затормозил, когда голос дяди Артура прорезал пыльный воздух.

- Я помог тебе, мальчик? - спросил он.

- Да, - ответил Джулиан. - Вы помогли.

Когда Кристина вернулась в Институт, в нем было темно и тихо. Лампы при входе не горели, светились только несколько окон — студия Джулиана, яркое пятно чердака, квадратное окно кухни.

Нахмурившись, Кристина пошла прямо туда, задумавшись о том, вернулась ли Эмма со своей загадочной миссии. И смогли ли остальные убрать весь беспорядок, что они устроили.

На первый взгляд кухня казалась безлюдной, горела лишь одна лампочка. Посуда была сложена в раковине, и хотя кто-то определенно очистил стены и стойки, корка еды все еще покрывала плиту, а два огромных мусорных мешка, доверху набитые, и просыпающие свое содержимое, подпирали стенку.

- Кристина?

Она моргнула в тусклом свете, хотя этот голос невозможно было принять за чей-то другой. Марк.

Он сидел на полу, скрестив ноги. Тавви спал рядом с ним — на нем вообще-то, его голова покоилась на сгибе руки Марка, а его маленькие ручки и ножки он поджал под себя как колорадский жук. Футболка и джинсы Марка были все в сахарной пудре.

Кристина медленно размотала шарф и положила его на стол. - Эмма еще не вернулась?

- Я не знаю, - сказал Марк, его рука осторожно поглаживала волосы Тавви. - Но если она и вернулась, то, вероятно, уже спит.

Кристина вздохнула. Ей, похоже, придется ждать до утра, чтобы увидеть Эмму и узнать, чем она занималась. Рассказать ей о звонке Диего, если хватит духу.

- Ты не могла бы, если тебе не сложно, налить мне стакан воды? - попросил Марк. Он, наполовину извиняясь, посмотрел на мальчика у себя на коленях. - Я не хочу его будить.

- Конечно. - Кристина подошла к раковине, наполнила стакан и вернулась, усаживаясь напротив Марка, скрестив ноги. Он с благодарностью принял стакан. - Я уверена, Джулиан на самом деле не так уж зол на тебя, - сказала она.

Марк произвел неизящный звук, допивая воду и отставляя стакан.

- Ты мог бы поднять Тавви, - предложила Кристина. - Ты мог бы отнести его в кровать. Если ты хочешь, чтобы он поспал.

- Мне нравится, что он тут, - сказал Марк, глядя вниз на свои длинные бледные пальцы, запутавшиеся в темных кудряшках маленького мальчика. - Он просто… они все ушли, а он заснул на мне. - Он звучал пораженно, удивленно.

- Ну конечно же, - сказала Кристина. - Он ведь твой брат. Он доверяет тебе.

- Никто не доверяет Охотнику, - произнес Марк.

- В этом доме ты не Охотник. Ты Блэкторн.

- Хотелось бы, чтобы Джулиан был с тобой согласен. Я думал, что делаю детей счастливыми. Я думал, что этого бы Джулиан хотел.

Тавви зашевелился на руках Марка, и тот тоже передвинулся, так что край его ботинка коснулся кончика Кристининого. Ее словно током ударило.

- Ты должен понять, - сказала она. - Джулиан делает все для этих детей. Все. Я никогда не видела, чтобы брат вел себя настолько… ну, родителем. Он не может им все разрешать, он должен говорить им «нет». Ему приходится дисциплинировать их, наказывать и отказывать им. Тогда как ты, ты можешь дать им все, что угодно. Ты можешь развлекаться с ними.

- Джулиан тоже может с ними веселиться, - сказал Марк, слегка надувшись.

- Нет, не может, - возразила Кристина. - Он завидует, потому что он любит их, но не может быть для них братом. Ему приходится быть их отцом. По его мнению, они страшатся его и обожают тебя.

- Джулиан завидует? - Марк выглядел пораженным. - Мне?

- Думаю, да. - Кристина встретилась с ним взглядом. В какой-то момент, узнав его, несоответствие его голубого и золотого глаз перестало казаться ей странным. Также перестало казаться странным разговаривать на английском на кухне Блэкторнов, вместо того, чтобы быть дома, где все такое теплое и знакомое. - Будь мягче с ним. У него нежная душа. Он в ужасе от того, что ты уйдешь и разобьешь сердца детей, которых он так горячо любит.

Марк взглянул вниз на Тавви. - Я не знаю, что сделаю, - промолвил он. - Я не осознавал, как мое сердце будет разрываться по возвращении сюда, к ним. Я думал о них, о своей семье, что помогли мне пережить мои первые годы в Охоте. Каждый день мы разъезжали и крали у мертвых. Был холод, холодная жизнь. И ночами я лежал и вызывал из памяти их лица, чтобы они убаюкивали меня. Они были всем, что у меня было, до тех пор…

Он прервался. Тавви сел, почесывая спутанные волосы своими маленькими ручками. - Джулс? - зевнул он.

- Нет, - тихо сказал его брат. - Это Марк.

- А, точно. - Тавви улыбнулся ему, подмигнув. - Похоже, я вырубился после всего этого сахара.

- Ну, ты же забрался в мешок с сахарной пудрой, - сказал Марк. - Это подействует на кого угодно.