Читаем Леди и вампир полностью

Надеюсь, она не оставит эту затею. Когда она читала дневник, то становилась всё мрачнее, начинала что-то выписывать и сверять, а однажды даже вскрикнула, выронила блокнот и прижала руки ко рту. Я не хочу тревожить ее расспросами, но я волнуюсь за нее. Во время расставания она подарила мне по ветке шиповника и рябины, а также головку чеснока, и со слезами на глазах попросила носить их всегда с собой. Это показалось мне странным, но я честно не выпускала эти вещи из рук, а когда легла спать, то положила их рядом с подушкой.

Возвращение домой влияет на меня не лучшим образом. Я чувствую странную слабость, а моё сознание кажется мне спутанным и смутным. Но странным образом сегодня я спала без кошмаров.

Сегодня приходил Артур, и я не нашла сил притвориться веселой. Он был в ужасе. Как же мне жаль расстраивать столь дорогого мне человека! За этой встречей я также совсем забыла о странных подарках Мины, а когда вернулась к себе в комнату, то обнаружила, что служанки выкинули сухие ветки. Чеснок, по их словам, они отдали на кухню. Надеюсь, это не слишком опечалит Мину.

24 августа.

Мне снились кошмары и чудились хлопки огромных крыльев. Сейчас я ощущаю ужасную слабость, у меня болит шея, а лицо отдает страшной бледностью.

Думаю, я отвыкла ночевать одна. Возможно, мне стоит упросить Мину еще погостить у меня.

Дневник Мины Мюррэй

24 августа

С утра была в больнице доктора Сьюарда, как мы с ним и договаривались ранее. Он показал мне того удивительного пациента, но, увы, мистер Рэнфилд вел себя довольно буйно, а потому я смогла поговорить с ним лишь через небольшое окошко на его двери. У нас состоялся очень странный диалог.

— Мистер Рэнфилд, вы не расскажете мне о своем господине?

— Мистер? Разве так теперь общаются с умалишенными?

— Даже с помутненным разумом человек остается человеком.

— Ха-ха! Слышали? Слышали? — Тут он явно посмотрел на стоящего рядом со мной врача и даже погрозил ему пальцем. — Так зачем же пришла столь вежливая мисс?

— Расскажите мне о своем господине. Я слышала, он пьет человеческую кровь.

— Зачем вам это знать, вежливая мисс?

— Я боюсь, он причинит вред моим подругам.

— Вред? Это он может! Он в этом мастер.

— Так скажите же мне! Он приплыл сюда на корабле? Зачем он здесь?

— Здесь много людей. Значит, целый пир для него. А как он добрался сюда, я не знаю.

После этого Рэнфилд начал метаться по комнате и что-то бормотать о своем господине, а доктор Сьюард принялся меня отчитывать, что я потакаю бреду несчастного сумасшедшего, еще больше смущая омраченный разум.

Мы вернулись в кабинет доктора Сьюарда, где я столкнулась с доктором Ван Хелзинком. Очевидно, тот только вернулся из Амстердама. Он выглядел несколько взволнованным и настаивал на том, чтобы как можно скорее отправиться к Люси. Как удачно сложились для меня обстоятельства! Ведь я тоже волновалась за нее и искала повода встретиться с ней как можно скорее.

Люси встретила еще бледнее, чем я запомнила ее при отъезде из Уайтби. Мы побеседовали с ней об ее кошмарах, и доктор Ван Хелзинк еще раз осмотрел ее шею. Когда я уже собиралась уходить, моя бедняжка Люси так жалобно попросила меня остаться на ночь, что я не нашла в себе сил ей отказать. Люси так устала от осмотра, что сразу же удалилась готовиться ко сну, наказав слугам проводить нас в наши комнаты.

К моему удивлению, доктор Ван Хелзинк воспротивился этому решению. Он горячо поддержал идею того, что несчастной больной нельзя оставаться в одиночестве, но настаивал, чтобы наблюдать за ней остался непременно один из докторов: либо он, либо доктор Сьюард, а лучше оба. Я так устала от всех этих ужасов, от загадочных опасностей, нависших над Люси и Джейн, от пьющих кровь колдунов и сумасшедших, что мои нервные переживания дали о себе знать и я ответила довольно резко:

— Я не против, чтобы вы остались. Но даже не думайте выгонять меня. Я останусь сторожить сон моей бедняжки Люси! Если вы закроете передо мной дверь в ее комнату, я лягу под дверью или буду сторожить под окнами, но никуда не уйду.

— Какая смелость таится в столь хрупком теле! Разве я могу отвергнуть такой порыв, — растроганно ответил мне престарелый доктор, — но поймите, возможно, нам предстоит крайне опасное дело. Настолько опасное, что вам и вообразить будет сложно, с какими ужасами мы можем столкнуться. Это работа для крепких мужчин, никак не для нежной леди.

— Так скажите же мне, что это за опасность! Пока вы молчите, я воображаю себе ужасы страшнее, чем жизнь могла бы предложить.

— Я не могу вам этого сказать, пока не проверю всё должным образом. А пока что я просто прошу вас довериться моим словам. Лучшее, что мы можем сделать для больной, — это сторожить ее сон, самим не смыкая глаз. Если мы хоть на минуту покинем ее и с нею что-нибудь случится, то едва ли мы будем в состоянии когда-нибудь после этого спокойно уснуть. Но я ни в коем случае не могу подвергнуть этому риску юную леди! Это просто невозможно!

Доктор Сьюард поддержал слова своего друга, хотя и очевидно было, что он сам не понимал, о каких опасностях тот толкует. А потому мне пришлось отступить.