Читаем Леди Джейн полностью

Эти слова возбудили любопытство леди Джейн, и она с нетерпением стала ждать Масленицы. Время проходило незаметно для нее, занятой ежедневными уроками и репетициями. Пепси учила ее читать, писать и шить; мадемуазель Диана заставляла ежедневно повторять гаммы — к немалой досаде старушки-графини, которая все ворчала на шум и твердила, что девочка еще слишком мала и не может растянуть пальцы руки, чтобы взять октаву.

За уроком музыки и пения следовала домашняя подготовка к уроку танцев, и всегда это было настоящим развлечением для Пепси и Мышки. Пепси играла роль восторженной зрительницы, а Мышка старалась заменить мосье Жерара, становясь напротив танцующей девочки и хлопая в ладоши. Но всего забавнее было наблюдать за голубой цаплей, пытавшейся подражать хозяйке, — она то величаво выступала на своих длинных ногах, то неуклюже прыгала на одном месте, то порхала из угла в угол, тяжело взмахивая крыльями и чрезвычайно уступая в грации старику Жерару.

Однажды Мышка, проходя мимо овощной лавки старика Жерара, стала свидетельницей урока танцев, который леди Джейн брала у бывшего балетмейстера. С той поры негритянка не могла удержаться от смеха при виде маленького профессора.

— Ой, мисс Пип! — сказала она, вернувшись домой. — Видели бы вы мосье Жерара, как он стоит, вывернув носки ног и приподняв складки широких штанов. А потом еще и танцует! Вот умора! — Мышка встала в позу мосье Жерара и попробовала изобразить его грациозные движения: — Глаза зажмурит, зубы оскалит и давай скользить то вправо, то влево; то подпрыгнет, то завертится на одной ноге!

Пепси, глядя на нее, хохотала до слез.

— А наша мисс леди, — продолжала маленькая негритянка, — стоит напротив учителя и все за ним повторяет. Но вот у нее так выходит, что не насмотришься. Держит обеими ручками свою юбочку и вокруг старика летает, будто бабочка! Такая она славная, что боюсь, как бы гномы не унесли ее и не сделали своей царицей! Им, наверно, завидно, что мисс леди танцует с лысым старикашкой.

— Замолчи, трещотка, — остановила Мышку Пепси, вытирая слезы, вызванные безудержным смехом. — Вот бы тебе от гномов хорошенько досталось за то, что ты насмехаешься над почтенным стариком — над мосье Жераром! Ступай сейчас же на кухню и принимайся за дело!

— Разве я насмехаюсь? — проворчала негритянка, скрываясь за кухонной дверью. — Я только рассказала, что видела! Кто же виноват, что старик так уморительно скачет, будто стрекоза!

С наступлением поста мадам Жозен вдруг сделалась крайне набожной и стала чуть ли не ежедневно ходить в церковь. Приходский священник, отец Дюкро, хоронивший покойную мать леди Джейн, первое время при встрече с мадам Жозен всегда интересовался сиротой, оставшейся у нее на руках. Старая креолка, остерегаясь таких расспросов, всячески избегала встреч с ним, но как-то они неожиданно столкнулись на базаре. Почтенный священник при всех пожурил ее за то, что она совсем не ходит в церковь, и сказал, что он этим не доволен. Месяц спустя по приходу разнесся слух, что строгого священника отправляют на остров Кубу миссионером. Мадам Жозен возликовала в надежде, что отец Дюкро больше не вернется к ним в город.

В последнее воскресенье перед Масленицей она объявила Джейн, что та обязана идти вместе с ней в церковь.

— Еще подумают, что я тебя язычницей воспитываю, — говорила она хмурясь.

Однако она вовсе не заботилась о душе леди Джейн — просто ей хотелось похвастать перед местной публикой своей аристократической воспитанницей. Девочка, изящно одетая, обутая и причесанная, благодаря стараниям Пепси, неизменно бравшей на себя все хлопоты, связанные с внешним видом младшей подруги, действительно привлекала всеобщее внимание в церкви. Но странно было видеть изящного, милого ребенка, поражавшего удивительно хорошими манерами, рядом с хромой, грубоватой и хитроватой старухой. Сама леди Джейн очень любила ходить в церковь и часто переживала, что тетя Полина забывает водить ее туда. Для девочки было истинным наслаждением сидеть на скамейке в старинном соборе, слушать торжественные звуки органа и дивное пение хора. Она возносилась душой к небесам и, как бы продолжительна ни была служба, никогда не уставала.

Возвращаясь из церкви, леди Джейн всегда заходила к Пепси и по памяти повторяла все молитвы, причем придавала мелодиям особую выразительность и певучесть, чем трогала Пепси до слез.

Накануне третьего дня Масленицы леди Джейн, войдя утром к Пепси, была очень удивлена: ни орехов, ни горячего сиропа на столе не было. Он весь был завален лоскутами розовой перкали, над которыми Пепси усердно трудилась: что-то сметывала, где-то подшивала.

— Пепси, что это вы делаете? — спросила девочка.

— Шью домино! — отрывисто ответила Пепси, держа во рту с дюжину булавок.

— Домино? — переспросила леди Джейн. — Что это такое?

— Ну, конечно же, вы не знаете… Ведь вы никогда не бывали на масленичном карнавале, — сказала Пепси, вынимая булавки изо рта и с довольной улыбкой расправляя почти совсем уже сметанное детское домино.