Читаем Лёд моих диких снов (СИ) полностью

Отступив вглубь квартиры, проследил за тем, чтобы она закрыла за собой дверь, и отправился на кухню. Чайник ещё не успел основательно остыть. Подключив его заново, стянул с подоконника так и не выкуренную ранее сигарету. Зажав ее губами, прикурил, уставившись в окно. Вера продолжала неуверенно топтаться в дверях кухни. Я не предпринял ни одной попытки смягчить ее неуверенность.

— Ты уезжал куда-то?

— Чего ты хотела? — Ответил вопросом на вопросом, так и не обернувшись. Вырванная на последних секундах победа не прошла бесследно. Айвар оторвал душу на славу. И сейчас мне хотелось лишь одного — спать.

— Ты дрался снова? У тебя синяки на спине.

— Вер.

Она сделала глубокий рваный вдох.

— Я хотела извиниться.

— За что?

Обернувшись, посмотрел ей в глаза. Она спешно перевела их на стол, где стояла практически приконченная банка кофе, одолженная мне Валероном.

— За то, что тогда тебе наговорила. Я была не права.

— В чём? Что мне стоит поискать другую лохушку, которая будет ждать меня с моих сраных боёв? Или в том, что меня однажды внесут в дом в гробу? Будь уверена, королева, ты была права в обоих случаях.

— Дим, мне плохо без тебя.

— А как же Андрюша? Я думал, у вас все серьезно. Не впечатлил что ли?

— Что? Ты себя вообще слышишь? У нас с ним ничего не было.

— Даже и не знаю, радоваться за вас или печалиться.

— Я тебя люблю, Дим. Только тебя.

— И что, готова вновь вернуться к тому, от чего ушла?

— Готова, — с вызовом отозвалась она, стрельнув в меня взглядом.

Я выдавил из себя слабую улыбку. Затушил недокуренную сигарету и обернулся к плите. Чайник вскипел, как и мои нервы.

— Кофе будешь?

— Нет.

— Как знаешь.

Высыпав в кружку оставшиеся гранулы, залил кипятком и уселся на стул напротив нее. Она так и продолжала стоять на одном месте, явно не зная, чего от меня ожидать.

— А я влип, Верка. По полной, — поделился, даже не зная, к чему. Просто хотел посмотреть на ее реакцию.

— Рустем?

— Хуже, королева. Есть дяди и посерьёзнее Алиева.

— И чего от тебя хотят?

— Продолжения банкета хотят.

Она стянула с плеча сумку и присела на край табуретки. Я кивнул ей на выдвижной ящик кухонного гарнитура. Она потянула его на себя и ошарашенно замерла.

— Это бабки за один бой. Как тебе?

Закусив губу, задвинула ящик обратно. Прочистила горло.

— А отмазаться?

— Не выйдет.

С усилием напущенная веселость слетела, не оставив от себя и следа. Ночные мысли снова оккупировали голову.

Сделав глоток, поморщился от мерзости вкуса. Но порадовался крепости.

— Зачем ты в это ввязался?

— А у меня выбора не было.

— И что теперь делать?

— Ждать.

— Чего ждать?

Она немного воспряла духом, наивно посчитав, что у меня есть какой-то план.

— Чем все это закончится.

Пришлось ее разочаровать.

Помешкав с секунду, она вновь поднялась. Подошла ко мне и обняла.

— Мы справимся.

_________________________

Последний экзамен позади. Однокурсники в предвкушении. Им есть на что надеяться и чего ждать. В первую очередь, дипломов. А дальше уже кто на что горазд. Кому папочка подготовил место, кому родственники и знакомые, а кому своим ходом пробиваться в люди.

А что я? Чего ждать мне?

Веркиного "мы справимся" хватило ровно на две недели. И все потянулось вновь по бесконечной цепочке противоречий.

Она хотела, чтобы я завязал, но, при этом, ее манили шальные деньги. Хотела строить семью, но продолжала принимать противозачаточные. Хотела любви до гроба, но чуралась моей нежности и внимания на людях.

Ссоры стали неизменным атрибутом нашей совместной жизни. Дошло до того, что мы уже не жили вместе, а пытались сосуществовать друг с другом. Что мешало ей уйти, я не знал. Видимо, что-то держало. И если это была не любовь, то что?

***

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать?

— Что случилось? Чувствую, что что-то не так.

Я привычно поморщился, благо, что по телефону она этого распознать не могла. Вываливать на нее груз своих проблем было бы элементарным свинством.

— Да все в порядке, ба.

— Точно?

— Точно.

Бабушка не поверила, но лезть не стала.

— Прилетишь?

— Вряд ли. Повестка должна прийти. Да и ещё кое-какие дела там есть. В секции.

— Всё-таки решил в армию?

— Решил.

— Что, неужели у профессиональных спортсменов не бывает отсрочки?

Я внутренне скривился. Знала бы ты, дорогая бабушка, что я уже семь лет никакой не спортсмен…

— У профессиональных — бывает.

— Ну и что тогда?

— А чего бегать-то? Отслужу и буду спать спокойно.

— Не нравится мне это. Ой как не нравится…

— Да нормально все, ба. Что ты паникуешь?

— Предчувствие у меня нехорошее, Димка. Не спокойно мне.

— Не я первый, не я последний.

— И то верно. Осторожней будь, хорошо?

— Осторожность в нашем деле — всё. Куда без нее, родимой?

— У тебя какие-то проблемы?

— Нет, все хорошо.

— Ой, не ври мне, Димка. Не ври. Знаю я тебя, как облупленного. Говори давай!

— Да что говорить? С Веркой собачимся постоянно. Да и так, по мелочи.

Хотелось бы мне рассказать, что ссоры с Веркой — это и есть мелочь, а глобальные проблемы скрыты под ёмким словом "секция". Но нельзя. Слишком сильно это по ней ударит.

— Верка твоя. Из-за нее, небось, и решил в армию-то пойти?

— Отчасти.