Читаем Лёд и Серебро полностью

– Хорошо. Давай мы спустимся и посмотрим, кто это.

– И кто, по-твоему, это может быть в два часа ночи?

– Я не знаю. Но… мы так хотя бы убедимся, что нам все это не кажется. И тогда уже позвоним в полицию. Идет?

Эта идея Хэвен не нравится, но Камилла смотрит на нее с надеждой, и она соглашается.

– Идет. Но только телефон я возьму с собой и позвоню сразу, как только мы поймем, что к чему.

По лестнице они спускаются как в замедленной съемке – ступенька за ступенькой, кажется, целую вечность. Хэвен стискивает в одной руке телефон, а в другой влажную ладонь Камиллы. На всякий случай они пробуют выключатель, но ничего не происходит, а стук вновь повторяется, и они чуть не подпрыгивают.

Камилла вдруг останавливается.

– Я должна проверить, все ли в порядке с мамой.

Вот теперь Хэвен всерьез задумывается о том, что сходит с ума и вот как раз сейчас у нее начались слуховые галлюцинации.

– Прости, что?

– Я должна проверить, все ли с ней в порядке.

– Ты ведь это несерьезно!

Стук повторяется, становясь громче и настойчивей.

– Да, а что если с ней что-то…

– Нельзя разделяться, – рассерженно шипит Хэвен. – Ты что, не смотрела фильмы ужасов?

– Я их не очень люблю.

– Тогда просто поверь мне, когда кто-то из персонажей говорит, что им следует разделиться, вот с этого момента начинается все самое плохое. Если хочешь проверить маму, мы сделаем это вместе. Но сначала посмотрим, кто стоит за дверью. Камилла утвердительно кивает, но тут в воцарившуюся в доме тишину врезается скрежет.

– Мам!

– Нет! – Хэвен цепляет Камиллу за рукав, но она вырывается и исчезает в темноте коридора.

Дверь с грохотом дергается в петлях и застывает, а Хэвен успевает зажать себе рукой рот.

– Ками, подожди! – шепчет она, но в коридоре она одна.

А обернувшись, Хэвен застывает перед настежь распахнутой дверью.

Камилла взлетает вверх по лестнице, и, распахнув дверь в некогда спальню родителей, застывает. Ванесса спит на кровати, завернувшись в одеяло. Ее правая рука с потрескавшимся кроваво-красным маникюром свисает с кровати, и Камилла разглядывает на электронных часах на запястье мамы зеленые светящиеся цифры: 02:07.

Она ничего не понимает. Она готова поклясться, что слышала, как мама звала ее.

Сердце Хэвен пропускает удар. А потом еще один. В пару прыжков она преодолевает расстояние до высокого платяного шкафа в коридоре.

Через щель между дверцами шкафа ей хорошо виден кусочек темного коридора и распахнутая дверь.

– 911, что у Вас случилось?

– Хэвен Лаво, Прескотт Авеню 13, это дом моей подруги Камиллы Лэнгдон, в дом только что вломились.

Она знает, что нужно говорить – быстро и четко, только главная информация, никаких эмоций и бесполезных "спасите-помогите", как в дешевых фильмах. Она так не поступит. Потому что в этих фильмах никто не выживает.

– Мисс Лаво, Вы уверены, что видели, как неизвестные проникли в дом?

– Да.

А вот сейчас лучше соврать.

– Хорошо, Хэвен, могу я так Вас называть?

– Да.

– Хэвен, полицейская машина в пути, говорите со мной, пока она не приедет. Где Вы сейчас находитесь?

– Я.… В коридоре.

– Хорошо. Убедитесь, пожалуйста, что все двери и окна в доме закрыты.

– Они… Одна дверь открыта.

– Вы видите эту дверь? Можете ее закрыть?

– Д-да… Наверно.

– Тогда закройте.

Хэвен колеблется, но голос в трубке ее успокаивает. В службе спасения работают люди, которые знают, о чем говорят, верно?

Первые шаги даются ей с трудом, она двигается медленно, как во сне. Хэвен хватается за прохладную деревянную ручку и вздрагивает, когда дверь со скрипом закрывается.

– Получилось?

– Да.

– Теперь обернитесь.

– Что? Зачем?

– Вам нужно обернуться и проверить, нет ли никого позади Вас.

Внутри все сжимается. Почему она сама об этом не подумала? И почему ей говорят об этом только сейчас? Хэвен медленно поворачивается. Конец длинного коридора пропадает в темноте.

Она сглатывает.

– Тут никого нет.

Тишина. Хэвен прочищает горло и повторяет:

– Здесь никого. Все в порядке.

Она уже начинает сомневаться в своих словах, а потом слышит голос женщины:

- Вы уверены?

Хэвен застывает. Кровь в ее жилах, кажется, тоже застыла. Она вглядывается в мрачную темноту, как дым, заполнившую коридор, пытаясь увидеть там…

– Вы здесь? – слышит она свой испуганный шепот, но вместо ответа на другом конце провода раздается шипение, как при плохой связи, а ее дрожащая рука не удерживает телефон, и он с приглушенным стуком падает на ковер. Машинально она опускается, чтобы поднять его, но так и остается стоять на коленях. Голос, который она слышит, звучит не здесь, не в этом коридоре, не в этом пространстве и времени, а где-то в уголках ее разума.

Она поднимает голову. На его лице играет его фирменная, невероятно заразительная улыбка, давным-давно зажигавшая в ее сердце теплые огоньки.

– Хэвен, – повторяет он, медленно, будто пробуя ее имя на вкус, и его язык обводит по краю верхнюю губу, оставляя над ней влажную дорожку. Рот его продолжает улыбаться, но глаза не мигая буравят ее лицо. – Проникать в твою голову становится все проще и проще…