Читаем Лед и пламень полностью

- Экспедиция может разбиться при посадке на лед. В каком направлении ее потянет дрейф - неизвестно. Они там передерутся, зарежут друг друга, сойдут с ума. Врача у них нет. Простой аппендицит - кончен роман. Затем их могут просто не найти в Ледовитом океане. Одним словом, полтора года сплошных волнений. А тут сутки, максимум двое...

- Сигизмунд, ты умный человек. Представь себе, что в высокое учреждение приходит Кренкель, чтобы сказать,- не хочу лететь с Папаниным на полюс, хочу с Леваневским в Америку. Что бы ты ответил?

- Я бы погнал тебя поганой метлой, и ты бы не попал ни туда и ни сюда!

- Золотые слова! Говорить на эту тему больше не стоит".

Рассказ этот меня озадачил. Леваневский - я это знал - парень горячий, пылкий, гордый. Но ведь какие слова сказал! "Передерутся, сойдут с ума". Опасение это высказывали многие, подкрепляя его - увы! нередкими в истории освоения Арктики примерами. А у нас? Мы сроднились, не было ни одного конфликта, шероховатостей, трений.

Но пока мы день и ночь жили при ясном свете солнца, надо было готовиться к тяжкому испытанию - полярной ночи. Готовиться загодя, потому что не так уж сложно без света провести сутки, двое, неделю, но не месяц за месяцем...

Люди на льдине собрались бывалые, полярной ночью нас было не удивить, если бы не "мелочь": зимовали мы раньше в деревянных домах с хорошими печами, под ногами была земля. И народу было побольше, и нагрузки на каждого поменьше. А тут, несмотря на тьму, океанские глубины надо исследовать, не мерзнуть в палатке, не думать о бездне под ногами. Труднее станет вести и научные изыскания, и хозяйство. Потребуется больше горючего для освещения, стекла будут лопаться. Это "ночное хозяйство" я загодя привел в порядок. Но души-то людские тоже надо к ночи готовить. Обменялись мнениями, кто как переносит полярную ночь. Я откровенно признался:

' - Не знаю, кого как, а меня в начале полярной ночи все ко сну тянет: спать лег - темно, проснулся - темно, работаешь - темно. Приходится заставлять себя считаться с часами.

- Это дело поправимое,- заметил Кренкель,- меня другое беспокоит: мы на льдине, надо все время за ней следить, а без света это куда сложнее.

- Нам бы зрение, как у кошки,- невесело пошутил Женя.- А то мы только услышим, как ломается лед. Не сразу в темноте отыщешь базы, которые придется спасать.

- Ладно, братки, не так страшен черт, как его малюют. Тем более фонари есть. Только прошу: не рискуйте понапрасну. Осторожность, предусмотрительность превыше всего. Это ведь тоже входит в программу научного эксперимента - четверо на льдине полярной ночью. Выдюжим?

- Дмитрич, конечно же выдюжим! - поддержал меня Женя.

Удивительно, но факт: мою руку вылечило солнце. Пошел я на базу No 2 глазам своим не поверил: такое ощущение, что побывал здесь злостный хулиган. Запасной мотор лежал под перкалем - свалился в лужу. Бидоны с продовольствием валялись где попало. И - вода, вода... Я облюбовал новую площадку, перенес больше тонны.

Мистеру Тролезу удалось 31 июля снова побеседовать с Кренкелем. Он в панике: газеты пишут, что вся наша льдина растаяла, нам очень худо. Журналисты оповестили, что мы издалека возим снег, чтобы обсыпать палатки. Эрнст успокоил жителя Гонолулу. Раз уж о нас знают каждую подробность даже на Гавайских островах, как же велик в мире интерес к нашей работе!

1 августа ночью, при свете незаходящего солнца Эрнст, дежуривший по лагерю, увлекся работой и не обратил внимания на то, что Веселый неистовствовал - лаял непрерывно. Пес прямо надрывался, Кренкель - ноль внимания. Что-то все же его заставило осмотреться, и тогда он закричал:

- Вставайте, пришли три медведя...

Мы трое спали. Вскочили, оделись быстрее, чем солдаты в казарме, а Эрнст с винтовкой - на улицу. От первого же выстрела медведи - от нас! Он ведь, медведь, только с виду неповоротлив; на самом же деле может бежать со скоростью до девяноста километров в час. Была то медведица с медвежатами. Веселый, спущенный с привязи, догнал их, делал круги, лаял. Мы бежали следом, но куда там! Медведи скрылись из глаз.

В палатку мы вернулись раздосадованные. Столько мяса ушло - свежего, антицинготного, думал я про себя.

Спасибо, Эрнст отшутился:

- Эх вы, ученые! Для чего живете - для охоты или для науки? Петя, тебе что важнее: шашлык из медвежатины или то, что она в такую даль с детьми забрела?! Мы открытие сделали, а некоторые интересы живота ставят выше интересов науки. Да здравствует наука и долой охоту!

Но, каюсь, в тот момент я меньше всего думал об открытии. Мне были необходимы два-три центнера свежего мяса. Медведица и медвежата помогли нам окончательно опровергнуть вывод Нансена о том, что высокие широты мертвая зона. Видели мы пуночек, глупышей. Допустим, они могли залететь издалека. А у медведицы медвежата маленькие. Значит, на свет они появились на дрейфующем льду. Основная пища медведей - морской зверь, значит, и он появляется на дрейфующем льду. Судя по скорости, с которой она от нас убегала, и габаритам, медведица явно не голодала. Следовательно, есть и нерпы...