Читаем Лазурное прошлое полностью

— Архитектор… — повторил он, не отводя глаз от кубиков. — Нельзя лаять…

Имбирь понятия не имел, что должны означать эти последние слова, но решил не спрашивать. Роза права, Ночной Певец — очень странный ребенок.

* * *

Ночной Певец сидел на лавочке под окном и притворялся глухим… Хотя это становилось все труднее. Окно было распахнуто во всю ширь, и он четко слышал каждое слово, которое произносилось в комнате. Он еще раз огляделся по сторонам. Ему тут нравилось. Кто-то старательно подмел деревенский двор. Полешки были аккуратно сложены у дровяного сарая. На плетне сушились вверх дном расписанные цветные горшки. На травке под забором паслась пестрая коза, а на крыше сидело несколько голубей. И сам дом был красивый. Крыша из светлого тростника, стены свежепобеленные, чистенькие. Через открытые двери он заметил в сенях соломенную подстилку на полу. А за домом виднелись кроны высоких яблонь, усыпанных плодами. Тут все совсем другое, чем в Замке, но тоже красиво и очень спокойно. И Ночной Певец даже охотно остался бы здесь, если б не то, что тогда он не смог бы видеться с Розой. Но, наверно, баба, которая так громко разговаривает внутри и спорит с Имбирем и Ветром-на-Вершине, все равно не захочет его взять. Так что все останется по-прежнему. И хайгу не удастся заполучить Розу только для себя одного. Но, с другой стороны, грустно, что его тут не хотят. Ночной Певец поставил локти на колени и оперся подбородком в ладони. Ничего удивительного, ведь все хотят иметь пригожих детей, без шерсти. Но все равно грустно.

— Нет, еще раз повторяю! — донеслось изнутри.

— Мальчик тяжело болел. Ему нужна забота, свежий воздух, молоко…

— А ты, господин хороший, мне глаза-то молоком не заливай! Или у вас в городе молока уже нет?

— Я требую уважительного отношения!

— Скажите, уважения ему надо! Двадцать лет с гаком я подтираю носы и задницы маговским детям. И все они в люди вышли! Я знаю, что такое сирота без отца и матери, других тут и не бывает, но этого малого не возьму.

— Круг заплатит…

— Если б мне платили столько, сколько эта каторга стоит, то я б давно жила как королева! — перебила его горластая баба. — У меня уже трое сидят на голове, а четвертый еще в пеленках! Трое мальчишек, и у каждого талант — одуреть можно! Один похороны мышам устраивает, другой третьего дня дыру в скатерти прожег, а третий не далее как вчера все яйца у курей превратил в золотые! Вот наказание злой Судьбины! Да скорее у коров крылья отрастут, чем я возьму еще одного сорванца себе на шею!

Из-за угла дома вышел маленький мальчик, который тащил огромного толстого кота. Животное смиренно покорилось своей судьбе. Лапы его свисали безвольно, точно их приметали на скорую руку. Ребенок подошел к крылечку и опустил свою ношу на землю. Кот тут же уселся и принялся мыться. Ночной Певец и новоприбывший молча разглядывали друг друга. Мальчик казался чуть моложе маленького Творителя, у него были такие же раскосые глаза, треугольная мордашка с решительным подбородком и взлохмаченные черные волосы. Первым не выдержал Ночной Певец.

— Чё пялишься? — буркнул он.

— У тебя красивый мех, — вежливо сказал мальчик, — мне нравится. Ты тут останешься?

Ночной Певец был сбит с толку. Неужели кому-то понравился его внешний вид?

— Наверное, нет, — ответил он, помолчав. — Она меня не хочет.

Малый глянул в окно:

— Да ладно, она вечно так орет, а потом соглашается. Нас тут уже четверо. Искра, Творитель и Звериный Говорун. — Тут мальчик ткнул себя в грудь. — А Лепесток еще ребенок, и какой у него талант неизвестно. А ты?

— Творитель.

— Тогда иди поговори с нашим Песком. Мы там помогаем собирать сено. — Паренек махнул рукой куда-то в сторону дровяного сарая.

— Сено? Зачем?

— Ну как это зачем? Для коров и козы. Когда в холода река разливается и вода аж на луга входит, у нас есть еда для скотины. Сена в риге насобирали по самую крышу. На нем и спать можно. И так хорошо пахнет. А еще мы прыгаем с балки вниз, прям в сено.

Ночной Певец слушал как зачарованный. Все это было так интересно. Может, пойти? Ему так хотелось повозиться в сене. Он замялся было, но потом отказался от заманчивого предложения. Имбирь не позволил никуда уходить (и, в виде исключения, Певец решил быть послушным), а кроме того, все-таки стоило остаться на месте, поскольку сейчас решалась его судьба. Баба в доме продолжала брюзжать, призывая полный комплект божеств в свидетели того, как не дорожат ее работой и какой ущерб ей наносят.

— Так я пойду уже, — сказал черноволосый паренек. — Когда тебе позволят, приходи на луг.

Он ушел, а Певец тут же пожалел, что не пошел с ним. Он покрутился на скамейке, нервно зевая и болтая ногами. Ссора взрослых становилась все более неприятной, тем более что Ветер-на-Вершине принялся отпускать ехидные замечания. Ночной Певец скучал и чувствовал себя все более глупо. Он уже и сам не знал, хочет он тут остаться или нет.