Читаем Лазарит полностью

Король взглянул на мать с недоумением. Его глаза погасли, словно присыпанные пеплом, он глубоко вздохнул и, скрестив руки на груди, облокотился на парапет галереи.

— Да, нечто подобное приходило мне в голову. И что, ваше сватовство оказалось удачным?

— Иначе я не посмела бы тревожить тебя в такое горячее время.

Ричард отвел взгляд. Бриз шевелил его длинные вьющиеся волосы, профиль казался отлитым из бронзы и четко вырисовывался на фоне сине-фиолетового вечернего неба.

— Кто же она?

— Беренгария Наваррская.

— О, крошка Беранжер! — король улыбнулся, произнося имя наваррской принцессы на аквитанский манер. — Некогда ее отец, король Санчо Наваррский, зазвал меня на турнир в Памплону. Малышка Беренгария вручала победителям награды и при этом очень смущалась. Ей было тогда лет десять, не больше. Она показалась мне весьма скромной и милой. Я даже попытался сочинить кансону в ее честь, да так и не закончил… Но ведь с тех пор прошло столько лет! Я был уверен, что принцесса Наваррская давно замужем.

— Нет, она свободна, к счастью, хоть ей уже двадцать шесть.

— Многовато для новобрачной, — прищурился Ричард. — Раз она так засиделась в невестах — что с ней не так?

— А тебе бы понравилось, если бы с ней было что-то не так? — язвительно возразила королева. И вдруг вполголоса добавила: — По пути в Памплону я наведалась в округ Коньяк, где имела честь присутствовать на свадьбе твоего сына Филиппа де Фольконбриджа.

Король слегка побледнел, затем исподлобья быстро взглянул на мать.

— И каков он?

— Очень похож на тебя. Такой же рослый и рыжий, — уголки губ старой королевы дрогнули в улыбке. — Я подобрала ему славную невесту, юную и добронравную девицу Амалию, его ровесницу. У алтаря оба были очаровательны. Во владение им достанется город Коньяк. Это выгодное дарение, так как через него проходит путь паломников в Сантьяго-де-Компостелла, — добавила она деловито, давая понять, что бастард ее любимца ни в чем не будет нуждаться.

Но Ричарда волновало вовсе не это.

— А она… мать Филиппа… Она присутствовала там?

— Разумеется, — невозмутимо отвечала Элеонора. — Ведь Филипп де Фольконбридж ее первенец. Правда, после него она родила супругу еще восьмерых. И можешь мне поверить — эта твоя белокурая красавица давно уже не так хороша, как в те времена, когда вы вместе носились верхом по лесам Бретани. Да и с мужем прекрасно ладит.

У Ричарда туго заходил желвак на скуле. Он молчал.

Элеоноре было и жаль его, и в то же время она испытывала странное удовольствие, причиняя сыну боль.

О, рыцарственный Ричард! Безудержно отважный, галантный, даровитый и безгранично преданный в любви. Поразительно: его отец не мог пропустить ни одной мало-мальски смазливой мордашки, Ричард сызмальства слышал россказни челяди о любовных похождениях отца, но сам оказался однолюбом. Что это? Нежелание ни в чем походить на разнузданного Генриха? Или ему ведома тайна той любви, о которой грезят трубадуры и юные девушки?

Ее сын рос при дворе Пуату, где Элеонора вершила свои знаменитые «суды любви», а рыцари и дамы увлеченно рассуждали о том единственном чувстве, что способно наполнить душу человека до конца его дней. Юному Ричарду, разумеется, все это было не чуждо. Нет, подобно многим, ему доводилось влезать в окно к тоскующей вдовушке или забавляться на дальнем лугу с простодушной пастушкой. А уж то, что творилось в Пуату во время подавления мятежа горожан, иначе и не назовешь, как вакханалией. Тем не менее Жанна де Сен-Поль, дочь неимущего рыцаря из Бретани, не имела ни малейшего отношения к его мальчишеским похождениям.

Когда Элеоноре сообщили, что Ричард избрал эту девицу в качестве дамы сердца, она расхохоталась. Она считала своего любимца сорвиголовой, и ее потешило, что он выбрал для своей любовной истории особу с точно таким же нравом. Жанна была единственной дочерью в семье, где рождались одни сыновья. Храбрая и мужественная, умеющая кому угодно дать достойный отпор, с язвительным и острым языком, она всегда была не прочь поучаствовать в состязаниях стрелков из лука или объездить норовистую лошадь.

Королеве не долго довелось наблюдать за тем, как развиваются их отношения: именно тогда она подняла мятеж против супруга, потерпела поражение, была пленена и по приказу Генриха брошена в Винчестерскую башню, где и провела многие годы. Лишь в дни Рождества, когда ее выпускали из заточения, чтобы она могла принять участие в придворных празднествах, Элеонора могла повидаться с Ричардом — и вновь убедиться, что он по-прежнему неразлучен с Жанной. Даже будучи обручен с французской принцессой Алисой, Ричард изо всех сил противился этому браку, бранился с отцом и требовал расторжения помолвки, совершенной без его ведома. И все это ради того, чтобы соединиться навек с какой-то лошадницей из бретонской глухомани!