– Лавров, если мы умрем, я тебя убью, – процедила сквозь стиснутые зубы и с облегчением увидела, как водитель легковушки решил, что обгонять такого идиота, который умудряется спать во время гонки, не стоит.

– Ссыт? – самоуверенно поинтересовался Андрей.

– Навалил и свалил, – сердце вернулось на место, когда Андрей открыл оба глаза и выпрямился в сидении. – Ненавижу, когда ты так делаешь.

– Ты же знаешь, что я всё вижу, – сжал он мою руку в попытке успокоить.

– Домой я поеду на своем старом трехколесном велосипеде.

– Я его подцеплю к джипу, чтобы ты мчала с ветерком.

– Ага. И чтобы его колеса стерлись до моего зада, – обреченно выдохнула. – Ты вообще меня не бережешь.

– Я-то тебя, как раз, берегу, – заверил меня Андрей и поправил ремень безопасности на животе. – Ну, Шуня. Въезжаем в твой городок.

– Наконец-то! – всплеснула руками, глядя на знакомую вывеску «Добро пожаловать!». – Так. Теперь нам нужно выехать на кольцевую и от нее направо. А там я тебе покажу, куда ехать.

– А цветочные магазины тут имеются?

– Да. Тебе зачем?

– Как это? – дернул Андрей бровями. – Я еду к любимой теще и без цветов. Что ж я за зять такой?

– Вау, Лавруш! Еще немного и я начну в тебя влюбляться.

– Не ври, – тряхнул он челкой. – Я знаю, что ты шепчешь моё имя, когда…

– Когда варю борщ, – оборвала его альфа-монолог. – Так и шепчу: «Где эта вонючая лаврушка?»

– Это удар в самое сердце! – притворно схватился за грудь. – Только поцелуй, со вложенным мне в рот языком, сможет спасти меня.

– Значит, тебя спасу точно не я, – фыркнула и указала пальцем через лобовое стекло. – Вот цветочный хороший. Пойдём.

– Сиди! – остановил мои руки, чтобы я не отстегивала ремень безопасности. – Сам схожу. Оставь шипы и розы мужчине.

– Мама любит ромашки.

– Понял, – кивнул Андрей и захлопнул дверцу, спрыгнув с подножки джипа. Быстрыми шагом вошел в магазинчик и через пару минут вышел с тремя букетами.

– А не слишком ли золотая у тебя тёща, что ты ей аж три букета даришь? – вопросила, когда он укладывал букеты на заднем сидении.

– Так у тебя ж еще сестра есть, если ты забыла.

– А третий кому?

– Про себя ты тоже забыла? – черные брови насмешливо поползли вверх.

Андрей вложил мне в руки роскошный букет нежнейших розовых пионов.

– Ох, Лаврушка! – вдохнула их запах, блаженно прикрыв глаза. – Не знала бы, какой ты бабник, отдалась бы тебе без остатка за этот букет.

– Мне срочно нужна эта вспышка, как у «Людей в черном»!

– Не поможет, – рассмеялась я.

– Вот черт! – досадливо шлепнул себе по колену. – А если второй такой же букет, то получится?

– Поехали уже, деятель!

Кольцевая, поворот за поворотом и мы остановились у пятиэтажного дома номер семь, в котором проходила моё беззаботное детство и почти такая же юность.

– Ну, – выдохнул Андрей, глядя на дом через лобовое стекло. – Приехали.

– Ага.

– Готова?

– Нет, но пошли.

– Пошли.

Почти синхронно хлопнули дверцами. Обошла машину и остановилась перед Андреем, который разминал затекшие мышцы спины после долгого сидения за рулем.

– Черт! – чертыхнулась я. – Надо было тебе какую-нибудь рубашку прихватить.

Смотреть на мышцы, которые красиво перекатывались под загорелой кожей, было интересно, но вряд ли родители это оценят.

– Я всё предусмотрел, – подмигнул Андрей, обошел машину, открыл багажник и достал оттуда рубашку.

– Гавайка?! Серьёзно? – выпучила глаза, глядя на пеструю вакханалию.

– Это чтобы никто от меня глаз отодрать не смог.

Глава 20

Второй этаж, шестая квартира, коричневая металлическая дверь. На всю лестничную площадку запах запеченной в духовке курицы. Папа готовил. Это единственное блюдо, которое у него получается лучше всего.

– Шунь? – позвал меня Андрей.

– А? – вскинула подбородок и остановила взгляд на зеленых глазах, в которых, как и всегда, плескалось спокойствие вперемешку с мальчишеским озорством.

– Открывай, – качнул головой в сторону двери. – Там твои родители.

– А, да! Сейчас.

Мне не было страшно. Мне было некомфортно от воспоминаний о том, что мама или любые другие родственники могут начать старую песню о том, что мне давно пора замуж или лечиться, раз я к своим годам не обзавелась ни мужем, ни бывшим мужем.

– Я с тобой, – шепнул мне в висок Андрей и приобнял за плечи свободной рукой. В другой руке он удерживал букеты для мамы и сестры. – Открывай. Мне пора блистать.

– Ты хоть что-нибудь боишься? – посмотрела на него снизу вверх.

– Тебя без очков, – поправил он мне их на переносице. – Это значит, что ты, либо в линзах, либо мне скоро надерут зад. Открывать-то будем? А то у меня уже кишка кишке бьёт по башке. Здесь, явно, покормят чем-то вкусненьким.

– Ладно, – глубокий вдох, позволивший мне набраться решимости и, наконец, открыть дверь в родительское гнездо.

– Ой, приехали! – мама выскочила из кухни и приложила ладони к щекам. – Вдвоём! Юра, Андрюша тоже приехал!

– Как я мог пропустить знакомство с родителями Шуни? – подхалимничал Андрей и протянул большой букет ромашек, от которого у мамы едва сдержались глаза в глазницах. – Рад встречи, Алла Петровна.