Читаем Лавандовый сад полностью

– Нет, моя радость. Говорю же тебе, задет только кожный покров. Там была какая-то драка с перестрелкой… Ну и все прочее, что обычно бывает в таких случаях… Я совершенно случайно угодил в эту свалку, возвращаясь домой. – Эдуард прекрасно понимал, что каждое слово, которое он сейчас произносит, может стать смертельным приговором и ему, и его сестре. Однако Фридрих смотрел не на графа и не на те крохотные кусочки металла, которые Сара извлекла из его тела, обрабатывая рану, и которые сейчас лежали на блюдце рядом с постелью раненого. О, нет! Глаза Фридриха были по-прежнему устремлены только на Софию, и в его взгляде читались тревога и нежность.

– Да, я слышал, что сегодня по всему городу идут облавы. – Фридрих перевел свой взгляд на Эдуарда. Глаза двух мужчин встретились. – Сейчас мне пора уходить. Пожалуйста, Эдуард, если вам вдруг что-то понадобится, немедленно свяжитесь со мной по моему прямому телефону в гестапо. Я оставлю вам свой номер. – Он извлек из кармана кителя карандаш и листок бумаги и быстро написал на нем номер своего телефона. – Спокойной ночи, София. Позаботьтесь о своем брате. – Фридрих нежно поцеловал руку девушки, отвесил легкий поклон Эдуарду и покинул комнату.

Конни возвратилась к Фальку с прежней фальшивой улыбкой на лице, такой же искусственной, как и ярко-алая помада на ее устах. Фальк с удовольствием налегал на еду, а она с большим усилием заставляла себя слегка поковыряться вилкой на тарелке. Фальк то и дело набивал рот, успевая при этом засыпать ее самыми разными вопросами. Как она жила до войны? Чем занималась? Какой у них дом в Сен-Рафаэлль? Чем планирует заняться после войны?

– Ну пока о планах на будущее говорить рано, – ответила она уклончиво, наблюдая за тем, как Фальк постоянно подливает ей вино в стакан. – Война ведь еще не закончилась.

– Рано или поздно все войны заканчиваются, не так ли? – Фальк впился в нее тяжелым, немигающим взглядом.

– Конечно, – поспешила согласиться с ним Конни. – Но пока сами французы не осознают, что для них лучше. Всех нас ждут впереди еще тяжелые времена.

– Согласен, – почти миролюбивым тоном подтвердил Фальк. – А что ваш кузен Эдуард? Интересный человек, не правда ли?

– Очень интересный, – вежливо ответила Конни.

– Типичный французский аристократ, семья с многовековой историей. В его роду много славных имен. Не счесть тех де ла Мартиньеров, кто отдал свою жизнь за родину.

– Да, действительно, в их роду было много героев, – снова согласилась с ним Конни.

– И тем не менее последний из рода де ла Мартиньеров с легкостью изменил своему отечеству, стал верой и правдой служить Третьему рейху, нам, Германии. Я часто задавался вопросом, зачем такому человеку, как он, идти на подобный компромисс? – Фальк задумчиво качнул головой, не сводя глаз с лица Конни.

– Вполне возможно, он сделал это потому, что разделяет ваши взгляды и видит будущее таким, каким его видите вы. Он понимает, что старая Франция уже не сможет уцелеть в том виде, в каком она была до войны, а потому совершенно искренне проникся духом идей Гитлера.

– Наверное, таким богатеям, как он, по нраву вся эта наша правоцентристская болтовня. – Фальк тяжело вздохнул. – Но бывает, что другие начинают сомневаться в излишней правоверности таких людей. Так ли уж велика их преданность нашему общему делу? Вот и его имя упорно связывают с деятельностью различных подпольных организаций, в том числе с движением Сопротивления. До поры до времени я отметал все эти слухи, как самые обычные сплетни.

– И правильно делали, Фальк. Сегодня в Париже трудно сыскать человека, которого в чем-нибудь не подозревали бы. Не удивлюсь, если я тоже у вас под подозрением. – Конни издала короткий смешок.

– Ошибаетесь, фройляйн. В вашем досье нет никаких компрометирующих фактов, свидетельствующих против вас. А Эдуард сегодня дома? – неожиданно поинтересовался Фальк. – Коль скоро мы уже отужинали, не вернуться ли к вам? Хочу перекинуться парой слов с Эдуардом, предупредить, что его имя фигурирует в списках тех, кто принимал личное участие во всех последних акциях Сопротивления. Так мне, во всяком случае, доложили. Ну, да что не сделаешь ради дружбы! Ведь Эдуард – мой друг. Он был так гостеприимен и ко мне, и к моему брату.

– Конечно, он дома. Но взгляните на часы, Фальк. Время позднее… Наверняка он уже спит. К тому же, – Конни легко коснулась рукой руки Фалька, хотя в этот момент все внутри нее заиндевело, – кто-то обещал мне расслабиться. – Она кокетливо склонила головку набок и послала ему манящую улыбку.

Глаза Фалька просияли. Он ударил кулаком по столу.

– Да! Вы правы. Сегодняшняя ночь – для удовольствий! Давайте еще немного потанцуем.

Они кружились в танце, и Конни всем телом льнула к Фальку. Его ласки она воспринимала с видом женщины, жаждущей таких ласк. Она чувствовала его нарастающее возбуждение, когда прижималась к нему бедром, а он в это время страстно целовал ее в губы, раздвигал их своим змеевидным языком и засовывал его ей в рот.

– Поехали куда-нибудь, где мы можем побыть одни, – прошептала она ему на ухо.