Но основные мысли были о предстоящей пересадке. Мы ехали на последнем поезде. Чтобы попасть в аэропорт, нужно выйти на станции Тиккурила и пересесть на электричку идущую до аэропорта, это процедура не особо трудная, но если вы едите на последнем поезде, как мы, то у вас на пересадку может быть всего 1 или 2 минуты. Полбеды, если ты уже бывал на этой станции, а если нет, нужно не только добежать, но и успеть сориентироваться перед этим. В прошлые разы мы до этого аэропорта добирались только на автобусах. Так что сейчас нас ждало небольшое спортивное состязание, бег с чемоданами и ориентация на местности, уложится желательно в минуту.

Перед стартом, когда я стоял уже в тамбуре вагона и набирал в легкие воздух готовясь к забегу, к нам присоединились две женщины средних лет, которые тоже были впервые в подобной ситуации, кажется они направлялись в Португалию. Двери открылись и мы помчались с Алесей. Молодые бабульки засеменили за нами.

Указатели. Эскалатор. Крытый переход. Опять указатели. Опять эскалатор. Кажется успели. Прибежали даже раньше. Электричка еще не подошла.

В аэропорту мы пили чай с горячими сырными палочками, бродили туда-сюда и коротали время, как могли. В какой-то момент к нам опять пристали эти молодые португальские бабушки. Теперь они просили помочь им с выбором терминала, они окончательно запутались и не понимали куда им шагать. Я взглянул в их билеты и указал дорогу. Если бы не я – бабульки до сих пор шастали бы по этому аэропорту, сто процентов.

Глава 3. Сладкая гармония

Я знаю, что по статистике, больше шансов разбиться на машине по пути в аэропорт, чем оказаться в сложной ситуации в небе. Но все равно, когда летаю, имею обыкновение снимать стресс крепкими напитками и громкой музыкой.

Несмотря на то, что я умею пить как тракторист, не закусывая могу опрокинуть в себя любую гадость до семидесяти градусов, должен отметить, что пью я крайне редко и всегда очень интеллигентно. Никогда не буяню, не шумлю, не шатаюсь, не изрыгаю напитки обратно, не ползаю по полу, как порой делают наши соотечественники (видел такое однажды). После бутылки виски, выпитой за ночь, веду себя весьма тихо и спокойно, адекватен, вежлив и даже сдачу считаю без ошибок.

Но с выпивкой в Хельсинском аэропорту Вантаа в этот раз было, как то хреново. Смог раздобыть только 40 градусный травяной настой. Маленькую пузатую бутылочку с коричневой и жутко вонючей жидкостью. Для пробы сделал глоток в туалете. Дрянь горькая, но забористая. Через три минуты в груди потеплело, тело обмякло, и я стал таким добрым, мудрым и спокойным, что готов был не то что в самолете полетать, но и новую ракету испытывать согласился бы вместо обезьянки.

Ранее утро, погода в Хельсинки была пасмурная, ветреная, моросил дождь. Посадка на борт прошла по обыкновению, сперва первый класс, потом пассажиры с детьми. Пока мы переминались с ноги на ногу ожидая своей очереди, то слушали еще и кота орущего о чем-то своем наболевшем из пластикового контейнера.

Оказавшись в самолете я пристегнулся, включил музыку и стал смотреть в окно. Ночная темнота уже отступила, мокрый асфальт отражал огни взлетно-посадочной полосы, низкое серое небо накрывало угрюмый лес в дали. Но я не поддавался этому дождливому настроению и был уверен, что после взлета уже через десять минут мы поднимемся выше уровня облаков и увидим синеву неба в огне восходящего солнца.

После пантомимы о безопасности в исполнении стюардесс самолет стал выруливать на взлетную полосу. В наушниках надрывался Челентано, самолет набирал скорость, я булькнул бутылочкой, даря травяной аромат соседям, ускорение, наклон и мы уже набираем высоту. Взлет был мягким. Поднимаемся выше. Через миг под нами поля, дороги, мосты, зеленые ковры лесов и тысячи мерцающих огоньков. Затем самолет входит в темные облака и его начинает хорошенько потряхивать. Еще немного и мы должны вынырнуть из этого мрака. Поднимаемся выше и выше. Облака становятся гуще и темнее. Трясет сильно. Челентано уже не кажется таким бодрым и веселым. Кажется синего неба не будет. На удивление мрак простирался далеко за свои привычные пределы, туча была громадной. Трясет. Ничего не видно. Темно. Сквозь шум наушников и двигателей слышу обращение капитана борта к пассажирам. Сперва говорит на финском, затем на английском, потом на немецком, успел разобрать только одно слово на английском, это слово «неожиданно». Очевидно неожиданная погодная ситуация и просит соблюдать спокойствие, спасибо за понимание и прочее. В горле пересохло, но пить больше не хочется. Челентано звучит, как то фальшиво, явно не попадает в ноты.

Что они сказали? – спросила Алеся.

– Да, ничего, все нормально – говорю я.

Я посмотрел по сторонам, лица у людей усталые, грустные, невыспавшиеся и серые. Кто-то пытается читать, кто-то делает вид что спит, кто-то уныло смотрит в темное окно, но никто ни с кем не разговаривает.

Мда. Такие вот дела.