Читаем Ласточкин хвост полностью

Джо старался, по-настоящему старался. Он подробно рассказывал о каждом событии в своей жизни, уделяя особое внимание смерти матери и повторному браку отца, поскольку доктор Дженсен считал, что тревожные образы, которые приходили к нему по ночам, были следствием детской травмы. Хотя ни то, что его мать погибла в автокатастрофе, когда он был маленьким, ни то, что отец снова женился, когда он учился в первом классе, по правде говоря, не показалось ему слишком травмирующим. Во время аварии он находился дома с отцом и совсем не помнил мать.

Вскоре после ее смерти они с отцом переехали к доброй и заботливой тете Бетси. В этом тоже не было ничего травмирующего. Они прожили у нее два года, пока отец не встретил мачеху и не женился на ней. Джо хорошо приспособился к новой семейной ситуации. Помогло то, что мачеха была милой женщиной, которая любила его отца, заботилась о Джо и хорошо готовила. А когда она родила дочку Линду, они стали настоящей семьей, и мачеха стала ему настоящей мамой. Джо не мог вспомнить ни одной травмы, как бы ни старался.

В день, когда его выписывали, медсестра Флетчер вела групповую терапию, начав с темы «Прогресс», что на самом деле было просто хитрым способом заставить их говорить о своих проблемах и о том, как у них идут дела. Один за другим, по кругу пациенты излагали события, приведшие их сюда, и рассказывали, как «Трендейл» помог им. Неплохая реклама получилась бы для этого местечка.

Когда Джо только прибыл в клинику, его замысел заключался в том, чтобы преуменьшить свои симптомы в надежде показаться здравомыслящим и разумным и в итоге быстрее отправиться домой. Да какие проблемы! Просто парочка жутких снов! Он умолчал про недостаток сна, про то, что иногда просыпался в холодном поту, кричал, а сердце колотилось, и воспоминания о снах были такими яркими, словно он переживал их наяву. Но преуменьшение значимости всей этой ситуации привело к обратному эффекту. Когда доктор Дженсен сказал Джо, что один из терапевтов назвал его несговорчивым, он скорректировал свое поведение и стал использовать больше описательных слов и жестов, стараясь быть выразительным, когда рассказывал о своих чувствах, но врачи все равно смотрели на него с подозрением. Он догадывался, что его статус поменяли с «несговорчивого» на «сдерживающегося».

Если и существовал способ удовлетворить их, он не мог его найти.

В этот вечер он внимательно слушал каждого из пациентов-сотоварищей, сочувственно кивая их горю. Когда подошла его очередь, Джо глубоко вздохнул и вкратце рассказал о ситуации, которая произошла дома.

– Все началось с того, что родители тревожились из-за моих снов, – сказал он.

– Ваши родители тревожились? – медсестра Флетчер изогнула бровь.

– Я тоже, конечно. – Джо оглядел комнату, изучая выражение лиц остальных. Большинство из них уже слышали его историю, и им явно было скучно. Только новоприбывшая пациентка, полнолицая женщина лет сорока со склонностью к матерной брани, казалась слегка заинтересованной. – Сны были яркими и имели звуковые, зрительные и обонятельные компоненты. – Он гордился этой дополнительной информацией, формулировку которой украл у одного из врачей. – Физический осмотр и анализы крови не выявили биологической причины моих проблем. – Выяснение этого факта обнадеживало, пока он не понял, что отсутствие биологической причины означает, что он просто больной на голову. – Есть два сна, которые вызывают у меня чувство грусти и депрессии, а другие два – страх.

Новоприбывшая встряла в диалог:

– А что в них такого печального и пугающего?

Хотя Джо знал ответ, он на мгновение задумался, чтобы придать себе серьезный вид. Наконец, он произнес:

– Они не похожи на обычный сон. Они будто реальны, словно я был там.

Женщина нахмурилась.

– Ничего особенного, все сны кажутся реальными.

Медсестра Флетчер прочистила горло и сказала:

– В этой группе принято относиться друг к другу уважительно. Мы не пренебрегаем опытом других людей.

– Извините. – Женщина опустила голову, уставившись в пол.

– Пустяки, – ответил Джо.

Дверь, которая была слегка приоткрыта, распахнулась шире, и одна из помощниц медсестры просунула голову внутрь. Это была Фрида, любимица пациентов, известная своим веселым нравом и сочувственным взглядом.

– Джо Арнесон? К вам пришли.

Медсестра Флетчер встала, чтобы ярче продемонстрировать, кто здесь главный.

– У него сейчас сеанс терапии.

– Это его бабушка, – пояснила Фрида. – Пришла проведать его и забрать домой.

– Выписать?

– Да. Это мать его отца. Говорит, что его держат здесь незаконно, и грозится позвонить властям.

– Что ж, хорошо, – медсестра Флетчер нетерпеливым жестом показала Джо, чтобы он уходил. – Можете идти.

Джо встал, недоумевая. Не может быть, чтобы кто-то пришел навестить его, тем более мать отца, которая умерла еще до его рождения. Следуя за Фридой по коридору, он подавил желание сказать ей, что, должно быть, произошла какая-то путаница. Может, ему удастся воспользоваться неразберихой и выскользнуть за дверь до того, как они поймут, что эта женщина вообще не имеет к нему никакого отношения.