Читаем Ласка скорпиона полностью

– Дверь у нее все время заперта намертво. Не кабинет, а форт, черт бы его побрал. В тот день мне удалось всунуть голову в дверь только потому, что Гарнет как раз оттуда вышел, а она не успела запереть за ним. Большую часть времени эта дверь заперта, а жалюзи всегда опущены. Всегда. Но мне кажется, у нее есть глаза и уши для наблюдения за «загоном».

«Жалюзи опущены, – чтобы ее не было видно, – размышляла Ева, – но она хочет все время держать своих людей под контролем».

– Когда я только перевелась в этот отдел, – продолжала Лайла, – была у меня пара классных наводок. Но не успела я их проверить, как она свалила на меня новое задание. Оба раза я ей говорила, что у меня есть кое-что горячее, а она мне приказывала передать горячее Гарнету. Будь это один раз, я бы еще поняла, но не дважды. То же самое с Ассертоном, – добавила она. – Бросила его дерьмо разгребать, как только он нашел что-то горячее. Я точно знаю: комната отдыха тоже под наблюдением. Ассертон показал мне фотографию сынишки в комнате отдыха – первую, снятую сразу после рождения. Десяти минут не прошло, как Оберман уже его вызывает и напоминает, что в ее отделе не положено приносить на работу личные вещи.

– Он согласится поговорить со мной? Ассертон?

– Думаю, да. Но… мне кажется, он охотнее поговорит со мной. Мы иногда вместе ходим на ланч. Он единственный из всей команды, с кем я нахожу общий язык.

– Только не рискуйте понапрасну, действуйте наверняка. Только если вы стопроцентно уверены. Не говорите с ним ни о чем в «загоне», вообще в Управлении. Не говорите по телефону, не пишите по электронной почте. Только лицом к лицу, в таком месте, где вас точно никто не услышит.

– Вы уже знаете, что он не замешан. Вы бы не дали мне отмашку, если бы речь шла только о моем мнении.

– Ассертон – моя следующая остановка, если бы вы мне отказали. Но вы подтвердили мое мнение о нем. Не будьте так твердо уверены, что Бринкер спит: для меня он все еще неизвестная величина. Когда со стороны кажется, что человек не обращает внимания, зачастую оказывается, что он-то как раз смотрит в оба.

– Я как-то не вижу Бринкера в сговоре с Оберман.

– Может, он и не в сговоре, – согласилась Ева. – Но он работает в команде чуть ли не с тех самых пор, как отделом командует Оберман. Никто не продержится так долго, если он не в игре или если она не найдет ему другого применения. Теперь Слоун. Скорее всего, она не замешана, потому что Оберман не любит работать с женщинами, но подозрений с нее мы пока не снимаем. Слоун получила тяжелый удар. Тяжелый удар многих может убедить не высовываться.

– Вы можете мне сказать, как далеко продвинулись? – спросила Лайла.

– Надеюсь получить кое-какие данные прямо сегодня вечером, самое позднее – завтра. Данные весомые. Надеюсь, вы сможете подождать еще сутки, прежде чем обращаться к Ассертону?

– Да, я предпочитаю подождать. Это нелегкая ноша. – Лайла, болезненно поморщившись, прижала ладонь к животу. – У него новорожденный ребенок. Пожалуй, это может подождать, пока у вас не будет серьезных доказательств.

– Действуйте по обстоятельствам, – посоветовала ей Ева. – Когда я буду уверена, что у нас есть нечто весомое, уведомлю БВР.

– О черт!

– Они захотят поговорить с вами.

Лайла кивнула, закрыв глаза.

– Я с детства мечтала стать копом. Мой брат… – Она открыла глаза и взглянула на Еву. – Думаю, вы читали мое личное дело. Вы и без меня все знаете.

– Знаю, – подтвердила Ева.

– Я об этом мечтала, я ради этого работала. Мне хотелось что-нибудь сделать… чтобы у чьей-то еще матери не разбилось сердце, чтобы еще чья-то сестра не спрашивала себя снова и снова, не могла ли она еще что-то сделать, как-то это остановить, спасти его. – В глазах Лайлы вспыхнул яростный огонь, напомнивший Еве о миссис Оучи. – Всякий раз, как я утром прикрепляю жетон, это ради него. Даже когда я просто об этом думаю – все ради него.

– Вот из-за них – в значительной мере! – мы и стали такими копами, какими стали.

– Может быть, – тяжело вздохнула Лайла. – Я не на то подписывалась, лейтенант. Не на то, чтобы отсиживать зад в грязной продажной команде.

– Она эксплуатирует чью-то мать, чью-то сестру, чьего-то брата всякий раз, как берет взятку – наркотой или деньгами, – всякий раз, как заключает сделку. Я вас уверяю, детектив, она думает только о выручке, когда утром прикрепляет жетон.

– Если я могу помочь вам свалить ее вместе с ее подручными, я это сделаю.

– Я прошу вас стать моими глазами и ушами в этой грязной конторе. Наблюдайте, слушайте. – Ева вынула из кармана визитную карточку. – Если вам понадобится мне позвонить, пользуйтесь незарегистрированным телефоном или автоматом. Не надо рисковать. Там указан мой личный номер.

– Лейтенант? – окликнула Еву Лайла, когда та была уже на пороге. – Я знала… по крайней мере, кое-что из этого. Я догадывалась. Но ничего не сделала.

– Зато теперь сделаете, – ответила Ева и закрыла за собой дверь.

Довольная успехами, Ева поехала домой зигзагообразным маршрутом, следя, не появится ли хвост. Никто ее не преследовал, но, подъезжая к воротам, она поняла, что кое-кто ее дожидается.