Я видел, что случилось, так как старался иметь ввиду, что единственный выход отсюда именно там. Я сражался с двумя римлянами, которые были словно гладиаторы. Рубленные и отточенные движения не давали мне простора для должного противостояния. Один из гладиаторов замахнулся мечом, целясь мне в голову.

Но удар не достиг цели. Ага, мой верный товарищ, бросился вперед, закрывая меня своим телом. Меч вонзился в спину Аги, пронзая его насквозь. Ага издал хриплый стон и рухнул на песок, увлекая за собой гладиатора.

Я, охваченный яростью и горем, набросился на оставшегося противника. Я сражался как одержимый, не чувствуя боли и усталости. Вскоре гладиатор упал, сраженный его мечом.

Я обернулся и увидел Рогволда, стоящего над телом Аршака. Перед глазами была пелена ненависти. Бывший смоленский воевода, застигнутый врасплох, едва успел поднять оружие. Но он не смог отразить мой удар. Я словно ножницами, навстречу друг другу, соединил близнецов, отсекая голову Рогволду. Тело воеводы упало на колени. Его голова скатилась на песок арены.

— Гардарцы не прощают предательство, — прошептал я пустому взгляду эксвоеводы.

Эса лежала, держась за рану в боку. Она плакала, смотря на стеклянный взгляд Аги.

Врагов вокруг не было. Возле стены лежал тяжело дышащий Умка, вытиравший свой топорик о плащ Филиппа. Вот даже как. Мой оруженосец убил последнюю голову Триумвирата? Судя по довольной улыбке парнишки, так и есть. Тело Филипа было распластано на песке в неестественной позе. Видимо упал и сломал шею, отбиваясь от Умки. Так ему и надо. Собаке — собачья смерть.

Как же много трупов друзей.

Ходот. Князь вятичский. Мой тесть и верный полководец.

Ага. Телохранитель. Немой друг, чье спокойствие было красноречивее любых слов.

Аршак. Противоречивые чувства.

Я опустился на колени рядом с телом Аги и закрыл глаза своему другу.

— Покойся с миром, брат, прошептал я.

Подойдя к Ходоту, я сжал его широкую ладонь и вложил в нее топор вятича.

Над ареной продолжали рушиться своды.

Подойдя к стене, где скрылась Милена с помощью Аршака, я смог отыскать потайной блок. Нажав на него, я увидел Милену, прислонившуюся к стене. Я взял беременную супругу на руки. Умка подставил плечо раненной Эстрид и мы двинулись на выход. В тупике я отыскал похожий блок, который открыл проход с лестницей, которая вывела нас на поверхность.

Подземный ад остался позади. Мы, израненные, измученные, но живые, выбрались на поверхность. Ослепительный свет солнца ударил в глаза, заставляя нас зажмуриться. Привыкнув к свету, я осмотрелся.

Мы оказались в просторном дворике, окруженном забором из белого камня. В центре двора бил фонтан, а вокруг росли пышные кусты роз. Эса узнала это место — двор папского дворца, сердца Рима. За заборчиком находилась площадь.

Но не красота дворца привлекла внимание. Вся площадь была заполнена людьми — воинами в кольчугах и шлемах. И все они смотрели на нас, их лица светились радостью и восхищением. Гардарцы захватили Рим.

— Ларс! Ларс! Ларс! — скандировала толпа, их голоса сливались в единый мощный рев.

— За царство Гардарики! За Ларса! — слышалось отовсюду.

Я опустил жену на мраморную лавочку возле фонтана и встал на бордюр фонтана.

— Нет! — заорал я, поднимая топоры-близнецы, — Не за меня! И не за царство!

Вокруг наступила тишина, которую можно было черпать ложкой. Я обвел взглядом тысячи глаз гардарских легионеров.

— За Вас, воины! За гардарцев! — проорал я, — За империю! Мы — империя!

— За гардарцев! За Гардарики! За империю! — откликнулся мой народ.

Эпилог

2026 год. Гардарская империя, Хольмгард.

Юный наследник престола Гардарской империи, будущий Ларс VII, шел по залам Исторического музея, чувствуя, как прошлое переплетается с настоящим. Вокруг него — одноклассники, дети князей и наместников страны, но Ларс ощущал себя частью чего-то большего, древнего и могущественного. Сегодняшняя экскурсия обещала быть особенной — она была посвящена возникновению империи и Ларсу, его далекому предку, основателю династии и государства. Еще вначале экскурсии Ларса и его одноклассников попросили отключить нейроинтерфейсы, чтобы не отвлекаться от самой экскурсии.

Экскурсовод, молодая женщина с проницательным взглядом и мелодичным голосом, остановилась у огромного барельефа, изображающего карту зарождения гардарского государства.

— Здесь, на этих землях, более тысячи лет назад, возникло государство Гардарика, — начала она, указывая на обширную территорию, охватывающую большую часть Восточной Европы, — его основателем был Ларс, сын Гостомысла, вождя словенского племени.

Ларс слушал, затаив дыхание. Он знал историю своего предка, но услышать ее в этих стенах, среди артефактов той эпохи, было чем-то совершенно иным. Одноклассники бросали на наследника уважительные взгляды.