Читаем Ларец Зла полностью

Выходит, она все-таки увидела в нем то, что он запрятал даже от самого себя — нечто невысказанное, тайное, укрытое в самых потаенных уголках его души. Осознание того, что он — это не он, а Единорог. И оно, выходит, всегда жило в нем, это осознание. И просто ждало случая, чтобы всплыть наружу. Пять минут назад он испытал гордость за друга, а теперь — обливаясь потом от страха и паники — вдруг почувствовал гордость за себя…

Он вспомнил давно покойных родителей. Честные, простые и трудолюбивые люди, которые по-своему учили его уму-разуму и при этом настойчиво намекали, что если он вдруг услышит от кого-то из родственников о «семейном проклятии», пусть забудет об этом в ту же минуту, ибо ничего такого не было, нет и быть не может. Что все бабкины предрассудки годятся лишь для того, чтобы выбросить их на помойку. Они приложили руку к тому, чтобы он стал неверующим. Они оградили его от общения с тетушками и дядьями, двоюродной и троюродной родней, оградили от каких-то туманных намеков на какие-то «темные события» времен войны. За всю свою жизнь Роберт не помнил, чтобы семья хоть раз собиралась вместе — большой шумной компанией. У них это было не принято.

И лишь однажды, когда ему уже исполнилось восемнадцать, кто-то из родственников все-таки вышел на него. Едва освоившись в университете, Роберт получил по почте анонимное письмо:

Ниже были всего семь коротких строчек. Роберт вскоре куда-то затерял это письмо, а в конце семестра, разбирая старые вещи, случайно отыскал и сжег вместе с мусором. Но строчки врезались ему в память намертво:

Они оба опять надолго замолчали. Первой очнулась Терри.

И как давно?

С того момента, как ты поверил.

В почтовый ящик упало еще письмо. Это была фотография скромного памятника, окруженного каменной оградкой.