Читаем Лампа Ночи полностью

Попутчиками моими оказались четыре пассажира, включая прощеного чиновника, которого, как оказалось, звали Бариано из дома Эфрима. Остальные трое, роумы весьма солидного возраста, принадлежали к дому Урда. Троица вела себя очень высокомерно со мной и подчеркнуто отстраненно с Бариано. Мое присутствие после пары косых взглядов и неразборчивых слов в дальнейшем и вовсе игнорировалось. Между собой они разговаривали на диалекте, совершено мне неизвестном. Но Бариано почему-то говорил на обыкновенном Гаеанском наречии, хотя и с заметным акцентом. Как только поезд отошел, роумы тут же вытащили множество документов, разложили их на столе и углубились в серьезные обсуждения только им одним известных вопросов; Бариано сидел в сторонке, глядел сквозь окна на степь, и я в конце концов тоже последовал его примеру. Однако смотреть там было практически не на что; пейзаж за окном расстилался унылый, оживляемый лишь горами где-то на краю горизонта да редкими одинокими деревьями по сторонам. Прямо у полотна темнели заросли колючего кустарника, полосы пыльной желтой травы и какие-то лишайники, по виду и цвету напоминавшие струпья.

Спустя несколько часов Бариано, видимо, стало скучно и он с некоторым недовольством, но все же позволил втянуть себя в разговор. И вскоре признался, что ни в грош не ценит остальных пассажиров.

— Это всего лишь мелкие функционеры, опьяненные собственной, ничтожной на самом деле, значимостью. Они время от времени прибывают во Флад для оценки дел Лорквина. И, разумеется, никогда не находят ни малейшей погрешности. Серьезные же просчеты эти инспектора и вообще не замечают — поскольку они все Урды, из того же дома, что и Азрубал. Видели у них на плечах розовые знаки? Это значит, что они из фракции Розовых, тогда как дом Эфрима принадлежит к Синим. Сейчас, конечно, все эти различия имеют мало значения, традиция практически умерла. И все же это дает им основание не выказывать мне особой симпатии. К тому же должен признаться, мое наказание весьма подмочило мое рашудо.

— Рашудо?

— Да, это местное слово, означает репутацию, достоинство, ну, и так далее. Вы потом поймете, что психика роумов — дело очень сложное, что бы вам ни говорили об этом раньше.

Поздним полуднем поезду преградил путь отряд из шести партизан Лоуклора.

— Это просто сбор дани. Ничего не предпринимайте, ни о чем не говорите, не выказывайте ни малейшего любопытства. Они не делают вреда, если их не спровоцировать, — предупредил меня мой попутчик.

Посмотрев в окно, я увидел шесть карикатурных существ, около семи футов ростом каждое. Они были настолько огромны и ужасны, что выглядели почти величественно. Их кожа напоминала скорлупу, усеянную желтыми и красными пятнами, покатые лбы круто сбегали назад, заканчиваясь острыми макушками. Нижняя часть лица тоже была острой и узкой, рты маленькими и все в каких-то складках. На них красовались кожаные фартуки, черные жилеты и подбитые железом сандалии.

Машинист откупился шестью кувшинами пива, которые партизаны погрузили себе на плечи и перешли к пассажирскому вагону. Какое-то время они пристально смотрели через стекла на нас, потом развернулись и потрусили обратно в степи. Трактор взревел, и поезд снова двинулся к югу.

На следующий день появилась новая банда. Бариано и троица стали заметно нервничать.

— Это штренки — самые худшие. Если они зайдут и уставятся на вас, сидите смирно, как камень, а не то могут забрать «Танцевать с девочками» при свете двух бледных лун, — предупредил Бариано.

Бандиты, тем не менее, просто забрали пиво, называвшееся здесь «накнок», и ушли. Пассажиры расслабились, и один из Урдов даже позволил себе гневное замечание.

— Вот вам реальность Танганской степи, — с многозначительной улыбкой прошептал Бариано. — А, может быть, это относится и ко всему Фадеру. Мы больше не контролируем ситуацию, если и вообще когда-то контролировали.

— У меня есть предложение, — ответил я. — Ваше право выслушать меня или нет.

Бариано вскинул брови.

— Ага! Кажется, вас посетила некая элементарная идея! К счастью, вы обратились по правильному адресу!

— Эта проблема запросто разрешается парой хорошо вооруженных охранников, — ответил я, не обращая внимания на сарказм собеседника.

Бариано задумчиво принялся чесать подбородок.

— Идея, конечно, до приятного проста. Мы нанимаем нескольких охранников и вооружаем их, как вы выразились, хорошим оружием. Они едут с нами, пристреливают парочку партизан и не дают им взять пива. Отлично, отлично! Но что дальше? Банды собираются на Бересфордовских утесах, гонят вниз по склонам булыжники, устраивают крушение. И вот поезда нет, охрана убита, равно как и пассажиры. Хорошее оружие оказывается у них в руках. В Роумарте, конечно, волнения, посылается карательная экспедиция, но партизаны уходят и растворяются в лесах. Однако ничего не забыв и не простив! Наконец однажды они окружают Роумарт, проникают в город под покровом ночи, и отмщение свершено! Лучше уж принять неизбежное и платить дань. Так что ваша элементарная идея, несмотря на всю ее простоту и естественность, гибельна.