Читаем Лампа Ночи полностью

Желтая Роза на пару с Найло-Мэем перемещались по пустому заливу на краю галактики, в районе, почти забытом остальной Сферой.

К востоку от Лури вздымались горы Ху-Ву. На западе, за десятками милей болот, лежал залив Бисмолд. На север и юг простирались фермы и сельскохозяйственные заведения. За исключением района Лури и прилегающих к нему мест, земля там была незаселенной и представляла собой совершенно дикую природу.

Планету разделяла экваториальная пустыня, соединявшая прорытыми каналами два мелких океана на севере и юге. В пустыне брали свое начало и странные маслянистые реки, текущие через леса трутовых деревьев и гигантских рододендронов всевозможных цветов, почти закрывавших реки от света. По краям бескрайних болот, обозначенных зарослями хлопка и лозы, проходили тропинки цвета хурмы, на которых изгибались и танцевали ящерообразные существа, перескакивавшие с тропинки на тропинку. Иногда они выстраивали на них свои жилища в виде конуса в тридцать футов вышиной. Ящерицы просовывали головки в маленькие круглые отверстия, смотрели налево и направо и шмыгали обратно в темноту. Над самим экватором постоянно висела завеса дождя, падавшего из высоко стоявших темных туч, постоянно пригоняемых южными и северными ветрами. Поэтому болота вдоль пустынь и земля вокруг рек кишели жизнью. Клубки перепутанных белых червей, пауки, андроморы с зелеными жабрами и глазками на концах длинных членистых ног, похожие на рыбу-звезду пентаподы, крадущиеся на двадцатифутовых ногах, существа, состоявшие лишь из челюстей и хвоста, сочленения хрящей с розовой чешуей, и тому подобные пресмыкающиеся.

Население Лури, насчитывавшее около семи тысяч человек, жило по какой-то примитивной философии, постоянно пребывая в спешке, напряжении и нелепых амбициях. Вновь прибывшие часто отмечали у них какое-то равнодушное хладнокровие. Другие, менее темпераментные, это же явление описывали как «апатичность» или просто «лень».

Сам Лури в целом выглядел странно. Ни одно здание не представляло собой ничего интересного. Какая-то однообразная архитектура; стены из досок тутового дерева, сцементированные его же смолой, поддерживали девятиугольные крыши, которые украшались всяческими железными уродцами на вкус владельца: флюгерами, привидениями, колесами, изображениями фортуны и тому подобной ерундой. Все коммерческие организации находились на главной улице: Естественный банк, гостиница «Аромат», Творожный рынок, Агентство Лорквин, дом отдыха «Свежая радость», салон красоты «Бонтон», представительство ИКПЦ пятой степени, представленное парой местных рекрутов, и заканчивалось все это великолепие Союзом Примулы. Во всех дворах и прямо на улицах росли рододендроны, давая тень и распространяя сухой пряный аромат.

Мы остановились около дома отдыха и уселись в тени черно-зеленой листвы. Из дверей выглянула маленькая девочка в длинном платье коричневого муслина, подвергла нас тщательному изучению и вновь отправилась по своим делам. Впрочем, скоро она вернулась с полным жуков горшком.

По местному времени было около полудня, если судить по расположению Желтой Розы. Она светила неназойливо, давая ровный спокойный свет, создававший всякие странные шутки с перспективой. Улицы поражали пустынностью.

Иногда проходил кто-то из горожан по своим делам, пыля шлепанцами по тротуарам. Некоторые шли с опущенными головами и сцепленными за спиной руками, словно погруженные в абстрактные вычисления, другие присаживались на скамейки отдохнуть и, наверное, обдумать свои планы на остаток дня. Но ни те, ни другие не выказывали ни стадности, ни изолированности. Люди двигались по улице, бросая друг на друга косые взгляды из-под полуопущенных бровей. Когда на пути им встречался знакомый или партнер по бизнесу и избежать общения было невозможно, они долго оглядывались вокруг через плечо и говорили значительным шепотом, словно дело шло о каких-то тайнах. И Лури казался нам городом, полным интриг. Над нашими головами, почти касаясь их, пролетели три длиннохвостые птички, розовые с черными крестами на шейках. Их крылья, узкие, но с большим размахом, двигались почти незаметно. На лету они издавали какие-то странные нестройные звуки — и это были самые громкие звуки на всей улице.

Из садика дома отдыха открывался хороший вид на здание агентства Лорквин, мы могли даже рассмотреть через огромное окно внутренность какого-то его кабинета. Там мы увидели крупную женщину с широкими плечами и сверхогромным бюстом, которая беспрестанно ходила взад-вперед, размахивала руками и обращалась к кому-то, находящемуся в глубине комнаты.

— Должно быть, это и есть мадам Уолдоп, — предположил я.

— Без сомнения, она ужасна! — рассмеялся Гайинг.

— И более того, кажется, очень возбуждена, прямо сейчас взорвется! Может, поймала этого Ямба за нарушениями правил компании и теперь делает ему внушение? — Тут Я как раз допил свое пиво. — Ну, что, удостоверимся?

Гайинг тоже осушил тяжелую кружку.

— Не все ли равно, когда? — меланхолично заметил он.