Говард Роберт

Лал Сингх - рыцарь востока

Роберт Говард

"Лал Сингх"

Лал Сингх - рыцарь востока

На базаре было шумно и оживленно. Разноликая толпа, на первый взгляд казавшаяся беспорядочной и хаотичной, на самом деле уверенно двигалась вниз, к реке. В этой массе людей можно было разглядеть самые разные типы, населяющие необъятную Индию: вот группа паломников-индусов тихо, но твердо прокладывает себе путь вперед, без устали работая локтями; вот огромный джат, не обращая внимания на толпу, решительно перешагивает через любые скопления людей, которые при этом нисколько не сопротивляются, - ведь всем известно, что джаты драчливы и агрессивны, к тому же никогда не расстаются со своей любимой окованной железом дубинкой. В толпе мелькали еще акали,* их длинные волосы и фанатично горящие глаза сразу привлекали к себе внимание; очень заметны были также и мусульмане, которые демонстративно подбирали фалды своих одеяний, чтобы ненароком не коснуться ими индусов, при этом презрительные усмешки не сходили с лиц правоверных. У самой реки людской поток становился бурлящим водоворотом, в центре которого, погрузившись в глубокую медитацию, неподвижно сидел факир. Ему бросали монеты и складывали к его ногам различные подношения. Кружка для сбора денег была уже полна - никто не решился бы утащить оттуда хоть монетку, за исключением разве что мусульман, но сейчас и они не сделали бы этого, потому что в Бенаресе стоял самый разгар сезона паломничества.

* Акали - последователь сикхского гуру Говинда.

Вместе с толпой к реке неторопливо двигался человек, который даже при первом взгляде разительно отличался от остальных. Это был рослый худощавый сикх, с высоким лбом, выдававшим в нем личность незаурядную, с тонким прямым носом, такими же тонкими губами и резко очерченными скулами - в отличие от большинства представителей его касты, он не носил бороды. Его лицо украшали лишь небольшие усики, постриженные на европейский или американский манер.

Одетый в простую одежду, с тяжелой саблей, висевшей у него на поясе, сикх задумчиво наблюдал за толпой. Можно было только гадать, какие причины побудили его прибыть в Бенарес. Само собой разумеется, он не появился здесь как простой паломник, ведь его каста соблюдает исключительную чистоплотность и воздерживается от сомнительного ритуала смывания своих грехов в водах Ганга одновременно с несколькими тысячами человек всех каст и национальностей. Вряд ли он приехал просто из любопытства или для знакомства с достопримечательностями города, хотя отчасти это было и верно.

Но главная причина, которая привела Лала Сингха в Бенарес, конечно же, оказалась совсем другой. Как известно, индийцы не очень охотно доверяют свои деньги банкам; обычно они прячут их дома, а когда совершают паломничество, то многие берут накопленное с собой. Естественно, подобные привычки привлекают к процессии паломников множество воров, людей хитрых и проницательных, обладающих определенной смелостью и знанием человеческой природы. Именно к такого рода знатокам людской натуры и принадлежал Лал Сингх, который чуял поживу, как никто другой, ведь недаром же он был сикхом!

По той же самой причине, что и Лал Сингх, в Бенарес прибыло немалое количество мусульман и индусов низших каст - в основном профессиональных воров и мошенников, которых называли здесь тхаги. Эти господа, как правило, сколачивали шайки, начиная от трех человек. Лал Сингх предпочитал оставаться одиноким волком; у него был, пожалуй, только один сообщник бабу, по должности государственный чиновник, а по натуре - гениальный мошенник. Они заключили между собой договор о равноправном партнерстве, в западном понимании этого слова. В данный момент бабу Марендра Мукерджи проворачивал какую-то аферу в Дели, поэтому Лал Сингх работал в Бенаресе в одиночку.

Пока что настоящего успеха не удалось достигнуть, да он особенно и не старался прилагать какие-либо усилия ради скромной награды. Это тхаги могли без зазрения совести отбирать у танцовщиц незатейливые украшения или убивать индусов из-за нескольких рупий - но не Лал Сингх. Он закинул свои сети для более крупной рыбы и мелочиться не собирался.

Поэтому, когда мимо него прошла группа людей, в которой он безошибочно распознал воровскую шайку, Лал Сингх тут же незаметно отправился следом за ними. Он знал, что у тхагов уже припрятана где-то немалая добыча, ведь они не теряли времени даром, грабя и воруя все, что попадалось под руку. Сикх следил за действиями воришек и выжидал, как тигр терпеливо ждет, наблюдая, как олень откармливается и жиреет, и только потом нападает на него. Он решил дать тхагам возможность собрать по крохам как можно больше денег, после чего броситься на шайку, как бросается птица-фрегат на ястреба, несущего в клюве только что пойманную сочную рыбу. Конечно, определенный риск тут имелся, но Лала Сингха это только притягивало и будоражило - почти так же сильно, как и мысль о деньгах.