Читаем Лагом к волнЪ полностью

Проснувшись однажды утром, он увидел, как Татьяна еще спит. Антоше не просто не понравилось лицо спавшей жены, оно показалось ему вовсе – гадким. Ее ресницы и веки чуть дрожали во сне, а на щеке Татьяны виднелся отпечаток от подушки.

«Это и есть то самое семейное счастье? А ведь бывают еще и запахи!» – Обескуражено подумал Антоша, разочаровываясь в семейной жизни. Согнув ногу в колене, муж спихнул жену с постели, а когда спящая жена упала на пол и, до конца не проснувшись, начала забираться на кровать Антоша разразился гомерическим хохотом:

– Иди, готовь мужу завтрак! – Скомандовал он. – И чтобы ходила перед мужем в вечернем платье с прической, а не в ситцевых халатах! Спать будешь теперь на раскладном кресле!

– Почему? – Сразу проснулась Татьяна.

– Потому! Впредь так и будет, а вопросы оставь для своей мамы!

Вопросов своей маме Татьяна задавать не собиралась. При чем тут ее мама? Если сама Татьяна, как ни старалась, не могла угодить мужу!

Она всегда ограждала Антошу от бытовых забот. Если его домой отпускают раз или два в неделю, у нее должно быть всегда и все – «на товсь»! После работы она стояла в очередях за продуктами. Тащила в общественном транспорте сумки из города в гарнизон. Пыталась на свои сэкономленные обесценивающиеся рубли сделать какой-то уют в их гнездышке. Еду готовила на общей кухне, а в своей – только разогревала. Чтобы любимого Антошу не беспокоил невыветрившийся чад.

Когда Антоша приглашал Татьяну к себе в кровать, она имела право прийти. Если жена сама себе решала, что может засыпать с мужем в одной постели, то ее, как постановил муж – спихивали. Жену ведь предупредили: спать на кресле, а если забыла, то – сама и виновата.

Татьяна чуть не плача шла на кухню, готовила мужу завтрак и вспоминала их встречи до свадьбы и первые дни семейной жизни после бракосочетания. Какими они были волшебными! Антоша возил жену в другой город, знакомиться к своим родителям. Татьяне Антошины родители очень понравились.

– М-м-мля, – сказала Галина Меркурьевна, свекровь, впервые увидев невестку. Развернулась и пошла икать по коридору. Завернула на кухню. Махнула рукой и пошла в спальню, грюкнув упавшим стулом. Посмотрела еще раз на сына, которого не видела два года и уронила свое бренное тело на тахту.

Невестка решила, что свекровь у нее – с юмором, и любит подчеркнуть свое млеющее состояние души. «Мля» Татьяна перевела, как – «млею». В ее семье никто не сквернословил и, даже не ругался словами-заменителями. Антоша тоже не сквернословил он же – ее муж, ее Антоша. Свекор Леонид Сергеевич, живший на даче и месяцами не появлявшийся дома, передал невестке через сына комнатные тапочки, чем очень ее обрадовал. Тапочки были самые обыкновенные, но они были подарены свекром!

– Майор-артиллерист. Зампотех в отставке с нищенской пенсией после ГДР, – жаловалась свекровь невестке, наливая себе из графина в кофейную чашку какую-то мутную жидкость с хлопьями и резким дрожжевым запахом.

Жена провела на родине мужа всего лишь неделю, но уезжала с чувством глубочайшей благодарности за гостеприимство родителей Антоши. Всю неделю она отчищала засохший жир от стен кухни и холодильника. Драила плиту. Скребла плинтуса, в которые въелась сажа с пылью.

Сажа на плинтусах появлялась от мопеда «Восход». Свекор – если бывал дома – часто перебирал его мотор. И летом, и зимой. Перебирал, как школьники собирают и разбирают кубик Рубика. Заводил мотор и оценивал мощность. Слушал, как он работает. Насколько громко тарахтит. Наблюдал, как дым стелился по коридору, закрашивая плинтуса. У свекра появилась четвертая невестка и, все четыре были с «пунктиком» – все они обожали отчищать сажу с плинтусов и жировые пятна с кухни. Свекор старался им в этом не мешать. Если ему не нравился звук от мотора и дым, он принимался за работу снова. Родители Антоши жили на первом этаже, и поэтому считали, что шум соседей не беспокоил. А едкий запах гари и бензина, который поднимался по щелям межпанельных швов дома до четырнадцатого этажа, хитрый вояка объяснял непонятливым соседям выхлопными газами от машин с улицы. Соседи очень старались быть понятливыми. Они знали, что если эти шум и гарь окажутся не с улицы, то Леонид Сергеевич, когда им понадобится перебрать мотор их «ВАЗов» и «ГАЗов», делать этого не будет.