– Покер – единственный способ честно отдать женщине деньги, не пожалев об этом, – произнес он с пафосом.

«Легко ему рассуждать, – я со злостью стрельнул глазами на кучу фишек напротив. – Он остался при своих деньгах, проиграв только выигранное, а у меня уже в два раза меньше фишек, чем вначале».

Я допил виски, чтобы хоть как-то унять напряжение, и оглянулся по сторонам.

Вокруг шла битва за пластиковые сокровища. Мужчины и женщины в вечерних туалетах, склонившись, штурмовали редуты, за которыми оборонялись крупье в вишневых мундирах. Дым, шум, щелканье шариков, радостные возгласы победивших и отчаянные вопли проигравших. Мир сошел с ума. Зачем было соглашаться на эту игру? Официант принес очередную порцию виски, я выпил ее одним глотком и заказал еще. Алкоголь разогнал кровь, разум затуманился, деньги перестали волновать. Рубин на пальце подмигнул из кровавой глубины беспокойными искорками.

Крупье объявил последнюю, четвертую раздачу.

Шестнадцать тысяч евро лежали в центре стола. Две карты лежали передо мной. Прежде чем вскрыть их, захотелось взглянуть в глаза судьбе. ЕЕ глаза с грустью смотрели на меня.

Глава 3

Нос уловил запах жарящейся яичницы раньше, чем открылись глаза. С кухни доносилось позвякивание посуды. Тихо выйдя из спальни, я увидел Элизабет – она стояла ко мне спиной, нарезая хлеб.

На ней была только моя белая рубашка. Как трудно порой удержаться, чтобы не обнять женщину! Пришлось отвернуться и быстро проскочить в ванную.

– Доброе утро, – Элизабет смущенно одернула рубашку, когда я снова появился на кухне, умытый и гладко выбритый. – Извини, что без спроса взяла твою одежду. Я застирала джинсы. Вчера облила их в клубе.

– Если нравится, носи, очень мило, – я избежал слова «сексуально». – Ты в этой рубашке – лучшее, что я видел с утра за последние полгода.

– Спасибо. Будешь завтракать? Яичница с беконом и тосты.

– С удовольствием.

На столе появились две чашки, жареные тосты и масло. Она разложила яичницу по тарелкам – большую часть на мою, а себе совсем немного.

– Бон аппетит, – сказала Элизабет и села сбоку, плотно сжав ноги: рубашка была длинная, но не настолько, чтобы скрыть коленки. Карие глаза посматривали в мою сторону по-детски виновато, словно извиняясь за неосторожную шалость. Волосы были стянуты какой-то штучкой на одну сторону.

– Давно никто не кормил меня завтраком. Очень вкусно, – улыбнулся я.

Зажаренный бекон хрустел на зубах.

– Ешь на здоровье. Если понравится, пригласишь переночевать еще, – ответила гостья.

– Предлагаю бартер: с тебя – завтраки, с меня – диван на ночь.

– Только диван? Этого мало.

– Хорошо. Готов давать напрокат рубашки.

– Тогда согласна, – кивнула она, намазала тост маслом и вареньем, протянула мне.

После завтрака, пока Элизабет мыла посуду, я быстро собрался. Дурацкая ситуация: не хочется уходить, но и нельзя остаться.

– Мне пора бежать, – крикнул я из коридора. – Когда джинсы высохнут, закроешь дверь. Ключ на полочке, возьми его с собой – у меня есть запасной.

Она вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Ты уже пошел?

– Да, сегодня надо пораньше – много дел.

– Жаль, рассказал бы что-нибудь о бизнесе.

– В другой раз. Спасибо за завтрак. Когда будешь уходить, обязательно позвони. И не забудь выключить газ.

– Не беспокойся, все будет в порядке.

Выйдя из подъезда, я поднял голову и посмотрел на свои окна на третьем этаже: Элизабет махала мне рукой. «Адьос», – крикнул я и отсалютовал ей в ответ.

Конечно, полное безрассудство – оставлять малознакомую девушку в квартире, но еще глупее сторожить в ожидании, пока высохнут ее джинсы, тем более что дома все равно ничего ценного нет, а мебель застрахована.

Подъехав к офису, я заметил, что за неделю художница-осень перекрасила клен. Зеленых листьев почти не осталось, но заметно прибавилось темно-бурых. Под деревом появилась куча, куда дворник сгребал опавшую листву. Вот так незаметно увядает красота, пока ты крутишься в водовороте денег и переговоров.