Вдруг призрак рухнул на асфальт, словно у него подкосились ноги, весь скукожился, сжался в позу эмбриона, задрожал и завизжал.

Мимо нас проехала полицейская машина. Та самая, в которой я ездила вместе с Дарой. Раскрашенная в черные и белые цвета. Автомобиль с тонированными стеклами.

– Какого цвета эта машина? – тихо спросила я у мальчика, но тот только верещал, корчась на асфальте.

Схватила его за шиворот, вздернула на ноги и отвесила пощечину. Его щека была ледяной, и моя рука тут же заныла, как будто я врезала по стене. Вряд ли ему было больно, но, как ни странно, это выключило истерику.

– Какого цвета была эта машина?! – крикнула я. Краем глаза видела, как Дара испуганно смотрит на меня, не понимая, что вообще происходит.

– Ч… черная, – пробормотал мальчишка, вновь собираясь заплакать.

– Это она?

Его губы задрожали, а в глазах появился ужас. Я на мгновение влезла ему в душу и ощутила этот звериный первобытный страх. Страх смерти.

– Это она? – крикнула я и тут же почувствовала ответ.

Мальчик же зажал уши руками и снова забился в истерике.

Глава 21

Мы стояли в сквере в нескольких кварталах от того злосчастного перекрестка и спорили.

– Надо прямо сейчас звонить Александру! – настаивала Дара.

– Рано. Мы не уверены.

– Да как не уверены? Все сходится. Большая тонированная машина и костюм! Он же форму имел в виду, а не пиджак с галстуком. Это мы, идиотки, слишком взрослые и не поняли мелкого!

– Сколько у вас полицейских в городе? Только я уже четверых видела. Кого из них подозревать?

Дара захлопнула уже открытый было рот и задумалась.

– Не помнишь, у кого из них могут быть дорогие часы? – подсказала я.

– У всех, – раздраженно ответила она. – Мэр наградил всех копов элитными часами в прошлую годовщину местного полицейского участка. За хорошую работу. Разве что у новенького сержанта, который только в этом году поступил на службу, их нет.

– Вот задница, – поморщилась я. – А свой дом есть у кого? Не квартира в городе, а так, чтобы подальше от народа?

Дара посмотрела на меня, постепенно осознавая, что я имею в виду.

– Один ездит откуда-то издалека, у второго родители живут вон там, на другой стороне бухты. Полчаса на машине. Ну и Горан чуть дальше по дороге живет.

Холодок пробежал по моей спине.

– То есть там, где эта скала и пещера, да?

– Ну почти. Тоннель проехать, и сразу его дом будет на горе.

Тут и она что-то поняла.

– Александр сказал, что трупы находили в коллекторе… – прошептала Дара.

– Только любого, кто туда залезет, чтобы проверить, ждет смерть, – резюмировала я.

«Я хочу, чтобы ты показала меня маме!» – вспомнила я крик мальчика.

Может, показать нужно не его? Не сам призрак, а тело?

– Сколько времени? – спросила я.

Дара глянула на телефон:

– Полпятого.

– До заката два часа. Час на дорогу обратно…

– Ты что задумала? – прищурилась подруга.

– Тварь выйдет из пещеры, ты понимаешь? Единственный способ проверить, правы ли мы, – это залезть в ее логово.

– Ты с ума сошла? Она же будет носиться по пляжу и сожрет тебя сразу, как ты выйдешь из сарая!

– Я что-нибудь придумаю! У меня факелы есть. Только мне очень важно, чтобы ты шла домой и не высовывалась.

– Вот еще! Ты опять геройствовать без меня пойдешь?

– Дурочка! Тьма пробовала тебя на вкус. Если почувствует тебя на пляже, то пойдет не за мной, а за тобой. К тебе домой. Стены и двери ее не останавливают – ты же сама помнишь мертвого старика. Даже если ты сама спрячешься, она найдет твою маму.

Это подействовало. Дара побледнела.

– Тебе нельзя показываться твари на глаза ни в коем случае! Так что сейчас я провожу тебя до дома, где ты будешь сидеть безвылазно и тихо, как мышка.

– Мне страшно за тебя, – сказала она после небольшой паузы.

– Мне тоже страшно. За всех. И за себя тоже. Но монстра вижу только я, так что больше некому.

Мы так задумались о планах на ночь, что не вспомнили про мое обещание наведаться в разрушенный храм, но вот про лабиринт я не забыла. Мне осталось меньше суток. Если сегодня не пройду еще одну линию, то точно не успею.

Мы вернулись в сарай за час до заката, даже с учетом времени до дома Дары – все равно должно было хватить.

Наша позиция напоминала кадры из японского фильма. Как будто сенсей ведет руку новичка, обучая каллиграфии, чтобы ученик почувствовал нужный нажим и наклон кисти. Только я задавала темп продвижения по линии. Центральную, самую короткую, я оставила на завтра и выбрала вторую справа. Ту, что вела к кукле.

Как всегда, сначала мозг ошарашили сильной эмоцией.

Раздражение, грусть, непонимание. Адская смесь, возведенная в куб.