Читаем Лаборатория зла полностью

Впрочем, энергичность и вера в лучшее, движущие Маритой на протяжении всей ее жизни, сыграли свою роль и в течении ее болезни – по счастью, у нее хватало сил и оптимизма, чтобы справиться со своим состоянием, перебороть горечь от перенесенного эпизода, испытать благодарность к врачам за свое лечение, перебороть чувство стыда и подойти со всею серьезностью к вопросам выздоровления.

Марита нравилась Лере, как она и не могла не нравиться другим. Лера знала, что Марита – сильная. А это означало то, что она непременно поправится.

Совсем иная ситуация была у Виктории. Девушка лежала тут же, в этой же палате, но, в отличие от Мариты, у нее не было и следа жизнерадостности. Напротив – все в ее жизни было не так, неправильно, все получалось неуклюже, не так, как бы ей хотелось. По крайней мере, так казалось Вике.

Ей было двадцать лет, и она обучалась в университете на историческом факультете.

Вика всегда отличалась некоторой замкнутостью, ранимостью и неуверенностью. Каждую свою неудачу она принимала очень близко к сердцу, не в силах избавиться от склонности к драматизации событий.

В школе красотой Вика не отличалась, и никто из молодых людей не пытался за ней ухаживать. Наверное, в силу своей замкнутости и застенчивости, она казалась неинтересной – одноклассникам просто не о чем с ней было говорить, и все их общение ограничивалось лишь тем, что Вику порой дразнили, даже не подозревая о том, как больно ее ранят насмешки и как сильно она плачет, когда остается одна. Порой кто-нибудь из девочек делал попытки с ней подружиться, но всякий раз, когда кто-то подходил к ней с целью завести разговор, Вика терялась. Она краснела и смущалась так, что не могла говорить, надеясь на то, что она может быть кому-нибудь интересна, обмирая от ужаса при мысли о том, что может сказать что-нибудь не так, и человек не захочет больше с ней говорить, и до конца не веря в то, что она правда может кому-то понравиться. Пока она собиралась с духом, чтобы поддержать разговор с подошедшей к ней однокласснице, проходило время – момент был упущен, и девочка, не найдя ничего интересного в разговорах с Викой, уходила к кому-нибудь другому, а Вика опять оставалась одна, виня себя за нерешительность. Впрочем, ей было не привыкать.