Читаем Лабиринт верности полностью

Она вышла против ведьмы одна, не взяв ни солдат предложенных графиней, ни наемников, ни слуг, которые как оказалось при ней были, просто не всегда поспевали. В урочище со старухой злобной, дольше срока вдвое прожившей она сошлась, верой против черных сил противных природе. Ведьма была уже стара, а потому не стала ни в оборотня превращаться, ни на битву рукопашную выходить. Она подняла мертвецов из могил деревеньки где жила, и всех детей местных, большую часть которых из утроб материнских принимала с ума свела, так что они вилы, ножи, камни похватав, на врага в красном плаще кинулись. Не пожалела Пуатье детей, а мертвых вновь в могилы прахом выжженным вернула. Поймала ведьму изнемогшую, долго била. Опоила затем настоем опиума и святой воды, вывезла в самую крупную деревню — Гирши, неподалеку от которой харчевня «Крысиный Хвост» стоит, и старуху беспамятную от дурмана при большом стеченье народа сожгла. Дабы знали жены, что не просто так их мужья деревья да шибеницы украшают, и что противиться церкви нельзя, ибо церковь есть надежа, опора, защита и оплот всех верующих, и завсегда священник лучше мирянина все знает.

— А еще исподтишка он пытается магичку, что при дворе маркиза служит, все время где-нито она не появится подкарауливать, и амурно увещевать, змей хитробрехливый, правда, та его все больша нахуй шлет некуртуазно…

— Где ты только слов таких набрался…

— Было где. А потом он в страданьях мечется, в таверне помнится стол сломал и посуду побил, а монах, при ем состоящий, значится, его увещевает и водкой поит.

Теперь же де Пуатье лежит в замке графини, лечит ногу, которую ей умертвия чуть ли не в лоскуты изгрызли, так, что если б не амулет магический, на время боль притупляющий, она б и не доперла ведьму до костра. Лечится, в общем, в замке и пишет длиннющий доклад о подвигах своих в канцелярию ордена. Подробно созывая всех родственников ею повешенных и запытанных, и имена умерших на бумаге отмечает, дабы ни одна душа загубленная от ока церкви внимательного не ускользнула. А когда долечится геройское чудовище в красном, поедет дальше по Шваркарасу свою правду кровавую утверждать.

— Благодарю за службу, — рука в перчатке из свиной кожи опустила на стол плотно набитый мешок, звякнувший об стол, — Здесь сто монет, раздели их между своими подельниками, и утекай из графства как можно дальше и скорее, иначе рискуешь хуже, чем пленники сестры Жанетты кончить. За Аланом де Мелонье более слежки не веди, я узнал все что хотел.

— Спасибо, благодетель, — прохрипел схваченным спазмом от избытка чувств горлом Рен, — молиться на тебя буду везде, где хоть завалящую церквушку встречу, всем Ликам разом!

— Прощай Рен.

Рен «Кот» унесся, схватив золото, громко напоследок хлопнув дверью харчевни. Теперь он отправится к морю, сядет на корабль, и отбудет в колонии. Там он будет грабить, убивать, торговать информацией и искать удачу, развиваясь духовно и физически. Успеет побыть пиратом, бандитом, вождем небольшого анималистического племени и нищим. Он вернется в Шваркарас через много лет, загорелым, с множеством шрамов, сильными руками и светлой головой. Вернется в ранге специального королевского агента и чине капитана Военной Разведки, но это вы догадались, совсем другая история.

Вслед за Реном, неспешно допив пиво, вышел человек в черной широкополой шляпе, навсегда покидая харчевню «Крысиный хвост», поскольку он успел выжать из ее возможностей все необходимое. Вышел уже не в таком мрачном настроении. Многие вокруг были мертвы, и совсем не украшали пейзаж, но ведьма была поймана, а сведения добыты. И радостно было за Кота. Вульфштайн совершенно не собирался меценатствовать направо и налево, улучшая жизнь нищих. И все же он считал, что поступил правильно. Ему хотелось верить, что мальчишка с такими талантами при небольшой сумме подъемных денег не пропадет и сумеет достигнуть своей цели. Черный человек вообще уважал людей, чья жизненная цель была им ясна. Даже если выражалась в слове «выжить».

За уходящим, сокрыв взгляд под краем нависающего на лицо холщового капюшона, следил человек с жестким лицом, слишком породистым для мешковатой робы, в которую он был облачен. Впрочем, под робой скрывался алый жюстокор, а под рукой, сокрытый полой грубого плаща, надежно покоился пехотный палаш в черных ножнах.

— Скажи, любезный, — подозвал оставшийся в пустой харчевне человек в плаще виночерпия, — А часто ли к вам захаживает этот человек в черном, и что ты о нем знаешь? — По столу покатилась золотая монета и исчезла в большой грубой, пахнущей кислым вином руке…

Немного хитрых мыслей.

Немного позже уютно устроившись в глубоком кресле, в теплом особняке сенешаля графини, убийца, сокрытый в душе драгунского коронного лейтенанта, поглаживая по длинным заячьим ушам ритмично двигавшуюся где-то в районе его пояса голову служанки, размышлял: