Читаем Лабиринт верности полностью

Вслед за графиней и Мелонье карету покинул облаченный в тяжелый черный длиннополый плащ с рукавами, и стоячим воротником, увитый ремнями ножен, норманит Бенедикт. Он безразлично скользнул взглядом темных глаз по спешивающимся аристократам графини, чуть задержавшись на крупной фигуре Антуана де Рано, и двинулся вслед за своим ученым товарищем в тенета благоухающей пороком бальной залы. Бенедикт всегда воспринимал свои обязанности стоически, а к де Мелонье относился как к младшему брату, или скорее любимому послушнику, но присутствие на торжествах почитал обузой. Норманит умел танцевать, умел даже петь и слагать стихи, по части этикета он мог бы затмить маркиза. Но не хотел, в его душе не было места пустому веселью, танцы и нежный щебет пар наводили монаха на мрачные мысли. Мысли о грехе и недозволенности. Его характер стоика и аскета не мог считать столь праздное и обширное зрелище чем-то хорошим. Но де Мелонье работал именно здесь. Балы были самой эффективной его вотчиной. А орден велел охранять ученого. И Бенедикт как всегда смиренно выполнял свой долг.

Первым танцем был неспешный, грациозный полонез. Антуан танцевал с довольно милой аристократкой, парик которой, в четверть ее роста, был обильно украшен магическими блохоловками в виде маленьких скорпиончиков. Беседуя с девицей о разной чепухе, жизни в Люзеции, придворных секретах и новшествах моды, вновь вводящей при дворе короля стальной наплечник на левое плечо, как для мужчин, так и для женщин. Он сумел ненадолго аккуратно вывести беседу на персону Алана де Мелонье, оказалось что поэт и ученый, к тому же является всеобщим дамским любимцем не только в землях графини, но и как минимум в маркизате де Шаронье.

Решив немного прощупать почву, вальсировал драгун уже в паре с утонченно красивой брюнеткой, парику предпочитающей собственные сверкающие локоны, уложенные в сложную прическу, в багровом платье с корсетом и высоким лифом, открывающим прелести некрупной, но крайне соблазнительной груди. Это была Лили Бартолла де Мелонье, сестра Алана.

— Сударыня, вы столь прекрасны в огнях сей бальной залы. — Он вложил в свой голос мгновенно закипающую страсть, свойственную лишь бравым офицерам.

— Что только в ней? — скривила губы в притворном расстройстве девица. Высокий, приятный, даже, пожалуй, мужественно-красивый драгун приглянулся девушке, давно отвыкшей от общения с настоящими военными.

— Я бы с удовольствием увидел вас в ином освещении, но сего удовольствия еще не имел, — Нагло улыбнулся де Рано. Про себя он подумал, что это уже, пожалуй, слишком и дело провалено. Но, увидев бесенят в глазах девицы, удивленно понял, что не промахнулся.

— Хам! — Рассмеялась Лили. Смех ее вышел легким и звонким, но немного задушенным. Сама девушка поняла, что тяжело дышит, но решила — собеседник спишет все на корсет.

— Я солдат, сударыня, казарма быстро выбивает изящный политес, — Улыбка стала шире. «Похоже, девица и правда падка на форму, я думал, будет тяжелей».

— Ой, так ли уж офицеры и в казармах живут… — вглядываясь в лицо партнера по танцу Лили, подумала, что эта манера флирта — не слишком обременная высокопарными любезностями, — ей по душе.

— Нет, что вы, я не жалуюсь на достаток, и мой дом в Люзеции всегда будет открыт для вас, но черт возьми, из казармы приходится выгонять этих ленивых свиней — моих подчиненных. — Удивляясь сам себе, де Рано наглел и при этом чувствовал себя легко и свободно. Надо сказать, что в прошлом у него было не так уж много успешно завоеванных женщин. Но теорию людских душ он усваивал проворно.

— Да, наверное, столь частое общение с плебеями коробит душу. — Девушку немного смутило, как просто она выдала эту насквозь клишированную аристократическую фразу. Но она на самом деле так думала, к тому же слышала, что у столичных офицеров принято презирать своих солдат. Да и, похоже, ее собеседник тоже начал чаще дышать, и без корсета.

— В грубости есть и свои преимущества. — Коронный лейтенант прижал девицу ближе к себе крепкой рукой воина. Чувствовать под рукой нежное, трепетное женское тело, принадлежащее не рабыне и не проститутке, было на удивление приятно.

— О. Осторожнее сударь, мой брат заметит! — Щеки ее чуть заметно зарумянились, однако отстраняться Лили не спешила. Он был твердый и горячий, наполненный здоровой силой, девушка внезапно почувствовала себя очень защищенной. Но разум вопил, что она в опасности светского конфуза.

— А кто же ваш брат, моя дорогая? — Драгун в притворном страхе осмотрел зал. И ему самому и, похоже, его спутнице понравилось, что на самом деле драгун совершенно не страшится ни брата, ни скандалов, с ним связанных.

— Тот молодой человек, что танцует с этой разукрашенной позеркой виконтессой де Бегари. Вон там, — девушка кивнула головой в сторону Мелонье, кружащегося в танце с эффектной блондинкой в розовом атласном платье с множеством жемчужных подвесок. Лили внезапно стало не до объятий, вернулся давешний страх, что так часто мучал ее. Девушка никогда не одобряла занятия брата.