Читаем Лабиринт верности полностью

Ах, совпадения, совпадения.

Трактир на перекрестке дорог между графством Никкори-Сато и маркизатом Шаронье, в целом был похож на «Голову великана на зеленом лужку». Но имел одно существенное отличие, даже два — владельцем «Головы великана» был честный шваркарасский трактирщик в пятом поколении, уроженец Кампани. Этим же заведением под именем «Золотой шмель» владел ригельвандец без роду и племени, Винчензо Рацци Братиолли. Вторым же отличием была некоторая демократичность «Шмеля», помимо трех традиционных залов, тут так же наличествовали сдававшиеся за существенную плату отдельные переговорные кабинеты, в которых можно было побеседовать, так сказать конфиденциально, не опасаясь быть подслушанным. У людей определенного рода профессии, или определенного рода душевного состояния, проще говоря, шпионов и влюбленных, чьи отношения по тем или иным причинам запретны, такие кабинеты пользовались спросом.

— Винчензо, ты старый лис, за то люблю, и к слову ценю, — по столу покатился пущенный рукой в белой шелковой перчатке, некрупный бриллиант.

— Истинно так, сеньор Штурмхарт, но лис не только старый, но и опытный, — отвечал человек с излишне длинным носом на узком скуластом лице и хитрыми глазами, блиставшими из-под густых бровей.

— Виктор, сейчас я Виктор де Лотерини, — на стол шлепнулся звякнувший золотом мешочек.

— А как ни назовитесь, сеньор, только не ходите вокруг да около. — На тонких губах играла вкрадчивая улыбка. Хозяин трактира был хитер и осторожен, он поднаторел в словесных баталиях и всегда вел диалог очень тонко. Сейчас он играл с огнем, но играл расчетливо. Он знал, что сухой, замкнутый, будто пронизанный холодным южным ветром, человек напротив — очень опасен. Но знал старый стяжатель так же, что человек этот щедр и его щедрость зависит от Винчензо. Потому, стараясь его излишне не злить, ригельвандец все же умело гнался за добычей.

— Хорошо, рассказывай, коротко, но, не упуская деталей. — Жесткие четко очерченные узкие губы были хмуры.

— Был один случай, из ряда вон прямо — я знаю всех ваших, из тех, кто может у меня показаться.

— Не будь самоуверен. — Собеседник трактирщика тоже был опытен, в отличие от своего конфидента, он знал так же, что играть на чувствах можно не только словами. Намеренно поддерживал он жадность ригельвандца[43], расставаясь с условленной наградой по частям, отвечая на правила игры навязанные самим Винчензо. Этот человек был постоянно собран и напряжен, делая расслабленный вид лишь тогда, когда этого требовало дело. Он не позволял себе лишних слов, лишних жестов и лишних мыслей. Равно как не позволял осведомителям, типа Братиолли, почувствовать свою слабость. Он был в чужой стране, с чужим именем и без единого на самом деле надежного союзника. И только умение показать свою силу, свою несокрушимость и значительность, позволяли ему вести здесь свои дела. Самых разных людей, начиная от ригельвандца-трактирщика и заканчивая графами королевства, он сумел убедить, что зависит от них, но уничтожит, если его положением решат злоупотребить. Человек, пронизанный южным ветром, уверенно, не первый год, ходил по тонкому льду.

— Знаю, знаю сеньор, но мы не об этом, — ригельвандец отмахнулся худой жилистой рукой с синими венами, — Было так: сначала прибыл человек в черных, простых одеждах, ну знаете плащ, сюртук, широкополая шляпа, заказал кабинет, и пытался, вы не поверите, изображать алмарский акцент! Именно изображать!

— Хамство, не иначе, — на широком лице, с чертами, будто вырубленными в камне, на миг сверкнула ухмылка.

— Так вот, заказал кабинет, пива, сосисок, пародист прямо, алмарец анекдотический одна штука. И стал ждать, судя по всему, знаете же — я лишь слушаю, подглядывать опасно, взгляд можно многими амулетами почуять, а звук — другое дело… И истинно, скоро притопал второй — по форме коронный лейтенант драгунский, стали беседовать они, о том, о сем, знамо дело, плели перед тем как к серьезному перейти. Потом тот, что с алмарским акцентом, спросил, знает ли драгун Алана де Мелонье, тот ответил, что недолго с сим субъектом знаком, но уже искренне не терпит выскочку, а «алмарец», — Он выделил слово насмешливым голосом, — коротко так, «Так проткните его и дело с концом, на дуэли». Лейтенант же начал отпираться, говорить, что Мелонье сам не выйдет, а норманита он не сдюжит, а тот, что в черном, ему и говорит: «А вы найдите его слабости, да по больному бейте, пока он сам вас не вызовет, тогда по кодексу на чемпиона права не имеет, проткните его в сердце, а я от щедрот императора вам десять тысяч желтых кругляшков отвалю». На что драгун спросил, а уполномочен ли черный императором, а тот похвалил за смекалку и сказал, что и верно, агент он полномочный. Лейтенант и говорит «Сделаю за пять, и дружбу алмарского агента, в наши времена не повредит», на том они порешили, и разошлись — драгун через дверь, а черный прям в окошко сиганул. Агент он, хе-хе.