Читаем Лабиринт (СИ) полностью

Все вещи: остатки еды, питьевую воду, фонарики, даже часть одежды и обувь пришлось оставить — лишний груз был ни к чему. Подумав, Дракон сделал из разорванной на полоски ткани футболки Люси длинную верёвку, которой привязал её за руку к себе. «Вода мутная, — объяснил он. — Твоё плечо ещё плохо функционирует. А так ты не потеряешься, и, если с тобой что случится, я узнаю об этом и смогу вовремя помочь».

Первые два заплыва прошли относительно удачно: течение было несильным, сами препятствия — короткими, а их силы ещё не потрачены. Но на последнем руку неожиданно свело судорогой; Люси, запаниковав, не успела подать условный знак и, наглотавшись воды, потеряла сознание.

Она пришла в себя от сильной боли в груди и горячего шёпота:

— Давай, девочка, дыши! Не сдавайся… Дыши…

Комментарий к Глава 8. Подземная река

1 - красивая колыбельная на слова Николая Литвинова.

========== Глава 9. Конец Игры ==========

— Дыши, девочка… Не сдавайся…

Воздух обжигал лёгкие, тысячью острых иголок впивался в бронхи, но она всё равно снова и снова, торопясь и сбиваясь на раздражающий до слёз кашель, вдыхала его, вцепившись мёртвой хваткой в обнимающего её человека — страшно было даже на секунду остаться без физически ощутимой опоры. Второе, за что держалось сознание — срывающийся от волнения голос; он пускал по коже мириады колючих мурашек, острым коготком тёрся под ложечкой, жадным эхом метался в голове. От былого равнодушия в нём не осталось и следа; пришедшие на смену холоду отчаяние и робкая нежность обжигали — истерзанная душа ловила даже такие крохи человеческого участия в зыбкой надежде хоть немного отогреться и найти покой. Люси не знала, почувствовал ли её состояние Дракон или сам не меньше нуждался в подобной поддержке, но мужчина долго не разжимал объятий, чуть покачиваясь, как это делают, когда хотят успокоить плачущего ребёнка. Его слова звучали всё глуше и неразборчивее, пока не затихли совсем. Только после этого он отодвинулся, пытливо вглядываясь в лицо, будто ища там что-то, видимое лишь ему одному.

— Что случилось? Почему ты вдруг начала тонуть? — вопрос прозвучал обыденно и нарочито небрежно, словно Дракон застеснялся своей недавней вспышки заботы о ней.

— Р-рук-ка… — проклацала зубами Люси. — С-судорог-га…

— Понятно, — мужчина, вздохнув, потянул с неё футболку, не обращая ни малейшего внимания на оказываемое ему слабое сопротивление. — Вдоль стены идёт линия теплотрассы, на ней мы сможем подсушить одежду — вода слишком холодная, недолго и воспаление лёгких заработать, — пояснил он свои действия, до скрипа выжимая отвоёванный у Люси элемент гардероба. — Ты, кстати, знаешь, как люди в таких спартанских условиях греются? — заговорщически подмигнув ей, Дракон снял штаны и неторопливо проделал с ними ту же операцию, что ранее с футболкой.

Пристроив вещи на трубах, он повернулся к Люси, как бы намекая: пришла её очередь, однако особого энтузиазма со стороны девушки не встретил — той совершенно не улыбалась мысль, что придётся заниматься сексом с малознакомым человеком. Перенесённые вместе тяготы пути, конечно, сблизили их, но не настолько, чтобы предаваться любовным утехам, даже используя их всего лишь в качестве своеобразного согревающего средства. Нет, Люси прекрасно помнила о своём провальном дебюте первого в жизни минета и со стыдом представляла, что Дракон мог подумать о ней после её скоропалительного согласия. Но в тот момент (как, впрочем, и сейчас) она была уверена, что поступила правильно. Как далеко ей удалось бы пройти одной? Один мистер Сол чего стоил, не говоря уже о минах, обрушившемся мосте, реке и вполне тривиальной смерти от голода и жажды. Глупо отрицать — без Дракона Люси почти однозначно погибла бы, поэтому плата натурой за помощь не казалась чрезмерной. А вот предложение использовать этот способ в другом качестве ей совершенно не понравилось. И дело было даже не во внезапно открывшемся факте наличия у её спутника второй половинки — мужчина выглядел лет на пятнадцать старше Люси, а в таком возрасте большинство людей, как правило, уже имеют семьи. Проблема крылась в ней самой — она не умела говорить «нет».