– Об этом не беспокойтесь, – заверил Ванзаров. – Другое так и подмывает. Время сейчас позднее, темные силы разыгрались, волшебство и колдовство так и витают в воздухе, буря тому виной. Позвольте, расскажу рождественскую сказку-загадку?

Игнатьев предоставил этому господину делать что ему будет угодно. Он просто не ответил.

– Благодарю, – сказал Ванзаров с поклоном. – Итак, возникает сказочный вопрос: для чего знаменитый и уважаемый нотариус столицы срывается с места и мчится среди вьюги в заснеженный Сестрорецк, да еще в канун Рождества? Не вдаваясь в подробности волшебства, сказочный ответ может быть таков: ему предстоит заверить документ, уже составленный, но еще не подписанный. Документ этот по волшебному опять-таки совпадению – завещание… Нет, нет, я ни о чем вас не спрашиваю, а только рассказываю рождественскую сказку… Если я прав, завещание готово, но еще не подписано. О чем и куда ведет наша зимняя сказка? Наследствоотдаватель, или как он там правильно называется, хочет убедиться, что наследство попадет в правильные руки… он ведь волшебник и кому попало не может передать свой дар… Для чего и пригласил непосредственно вас… Ну, как вам моя сказочка?

Нотариус слушал внимательно, ничем не выражая своего удивления или, наоборот, презрения. Он превратился в каменный столб. Суровый и молчаливый. Но тем не менее не уходил.

– Загадка в этой сказке только одна: почему волшебник боялся за свою жизнь и просил частного сыщика защитить его…

Движение каменной брови выдало, что нотариуса задели за невидимый нерв.

– Вас? – спросил он.

– Что бы еще заставило меня поменять теплую, уютную квартирку с горами книг на этот ледяной санаторий, а матушкины обеды – на эту дрянь, что варят под наблюдением доктора?

– Не имею желания лезть в чужие дела.

– Это делает вам честь, – сказал Ванзаров. – Под конец моей сказки, а у любой сказки должен быть конец, причем необязательно хороший, остается найти волшебное слово, которое может превратить обычного человека – в наследника. Не знаете его?

С Игнатьева было достаточно. Он выразительно и грозно кашлянул.

– Господин Ванзаров, уверяю вас: вы ошибаетесь, – было сказано внятно, но тихо. – Сильно ошибаетесь.

– Благодарю, что все мне рассказали, – последовал ответ.

– Я ничего вам не сказал! – возмутился нотариус.

– Иногда это бывает лучшим из ответов, – сказал Ванзаров, подхватывая кресло как перышко. – Нашей сказочке конец, а мебели пора на место.

Нотариус отпер замок, вошел первым, закрывая что-то от любопытного взгляда, и захлопнул перед Ванзаровым дверь чрезвычайно невежливо. Словно хотел щелкнуть по носу, который вечно суется не в свое дело. Ванзарову это было не впервой. До утра оставалось совсем немного. Надо было поспать пару часов. И тут ему захотелось совершить маленькую глупость.

35

Разыскной рапорт № 6

Ваше превосходительство!

Банда так называемого Пуйрота не остановилась в своих гнусных намерениях и продолжила плести свою гнилую сеть. Начать с того, что они выставили у номера Джокера настоящего сторожевого. Человек этот, с виду невзрачный старикан, которого я вскользь упоминал в своих рапортах, на деле оказался крайне опасным типом. При моей попытке заглянуть в номер он сказал, что это мне не удастся. В качестве причины мне были предъявлены заряженный револьвер и охотничий нож. Конечно, жандармского корпуса ротмистр справится одной левой с десятком таких старичков. Но обстоятельства ушедшего дня и нежелание раскрывать свою персону слишком откровенно заставили меня отступить. Однако это отступление исключительно временное. И завтра я при помощи камердинера, несомненно, произведу самый тщательный досмотр.

Несмотря на глубокую ночь (было примерно половина четвертого), я нашел масляный фонарь и вознамерился изучить следы вокруг дома. Такой осмотр входит в рядовую процедуру дознания и может быть полезен в любых обстоятельствах. Выйдя на улицу, я столкнулся с сильным снегом, который бил меня в лицо. Но даже непогода не смогла меня остановить. Я начал осмотр прилегающих сугробов. По моему мнению, тот, кто на самом деле был в номере Джокера, прежде чем выскользнуть, мог обронить нечто ценное или важное, что прямо указывает на него. Мой осмотр снегов был прерван самым возмутительным образом. Явился этот господин, по фамилии Ванзаров, и стал требовать, чтобы я раскрыл ему тайны следствия. Пользуясь темным временем суток и нашим одиночеством, я проучил наглеца. Однако снеговой покров был окончательно испорчен барахтаньем крупного тела Ванзарова. Полностью пораженный, он пристыженно удалился.

А я же натолкнулся на свежую мысль. Если этот проныра в такой час и погоду бродит вокруг дома, вероятно, он пришел от доктора, где приходил в себя Джокер. Мне показалось правильным взять ситуацию под контроль и самому убедиться, что объект моего наблюдения находится в полном порядке. Дорога до курзала была недальней, но крайне тяжкой из-за усиливающегося ветра. Но я преодолел все препятствия.