Читаем Лабиринт Осириса полностью

Судя по виду Хассани, Халифа его не убедил.

– Чья-то религиозная выходка, – продолжал детектив. – Другого объяснения я не вижу. Если бы пострадали только господин Аттиа и его двоюродный брат, я бы предположил вражду со стороны местных или семейную месть. Но, принимая во внимание монастырь… Кому нужно топать сотни километров в глубь пустыни, где ничего нет, и травить колодец, которым пользовалась пара монахов? Это проявление фанатизма, не иначе. Или какой-то чокнутый разгуливает по пустыне и наугад травит колодцы для собственного удовольствия.

– Или колодцы испортились сами, а то, что все они принадлежали коптам, просто совпадение.

Халифа еще несколько раз взмахнул пачкой, а затем убрал ее в карман, так и не достав сигарету. Он вдруг почувствовал, что совершенно запутался. Толком не знал, что и думать.

– У меня просто ощущение, что здесь что-то не так, – сбивчиво пробормотал он. – Что-то происходит, и мы должны выяснить, что именно.

Не многое так раздражало Хассани, как рассуждения подчиненных о том, что у них по поводу чего-то возникло ощущение. «Ощущения у женщин и педиков, у полицейских доказательства» – так обычно он ставил на место автора фразы. Но, к его чести, на этот раз промолчал, хотя по тому, как язвительно скривил губы, было ясно, что очень хотел отпустить любимое замечание. Вместо этого шеф поднялся и подошел к окну.

Его кабинет – пентхаус, как его прозвали, – находился на верхнем этаже здания и представлял собой роскошное помещение с мраморным полом. Все, что попадало в этот кабинет, как будто уменьшалось в размерах. Когда полгода назад сюда переехала полиция, из окон открывался живописный вид на Нил и дальше на горный массив Тебан. Но затем министерство внутренних дел решило надстроить над своим зданием два этажа, и теперь шеф Хассани видел из окна голую бетонную стену, испещренную коробками кондиционеров. Человек с более художественным складом ума, наверное, был бы огорчен, но Хассани едва ли заметил перемену. Красивые пейзажи его не интересовали.

Встав к Халифе спиной, он смотрел в лишенное обзора окно, и швы на его куртке, казалось, вот-вот разойдутся, не выдержав мощи борцовских плеч. Хрустнув костяшками пальцев, он повернулся.

– Буду откровенен, Халифа… Юсуф… сейчас не самое подходящее время приходить ко мне с такими вещами. Не хочу сказать, что ты поступил неправильно или что твоя озабоченность неоправданна. Просто у нас и без того дел выше крыши, чтобы наваливать на себя заботу о каком-то свихнувшемся на религиозной почве фанатике.

На какое-то мгновение его взгляд метнулся вверх, а голова, наоборот, поникла на грудь – он обдумывал, к месту ли употребил выражение с крышей. Оправдав по всем статьям свое красноречие, он сделал шаг вперед, показав большим пальцем себе за спину, на окно.

– Не забывай о новом музее и туристическом центре в Долине царей – до открытия меньше двух недель. Это потребует полной отдачи. Мобилизации всех ресурсов. Будут присутствовать министр, американский посол, глава компании, которая финансировала это строительство. Придется сопровождать из аэропорта сорок девять разных знаменитостей и на месте обеспечивать их безопасность. Представляешь, сколько потребуется людей, чтобы блокировать и окружить со всех сторон целую долину? Сотни! Снайперы, спецназ, полиция, армия…

Под правым глазом у него начала пульсировать зеленоватая жилка – явный признак того, что шеф на пределе. Усилием воли он взял себя в руки, поднял и опустил ладони, словно отталкивая накатывающую волну тревоги и гнева.

– Я вот о чем: на нас столько всего навалилось, что сейчас не время затевать серьезную проверку версии, что некий псих из фундаменталистов или не из фундаменталистов то ли отравил, то ли не отравил пару колодцев на территории, которая то ли в нашей юрисдикции, то ли не в нашей. Понимаешь? В другое время я бы с радостью обеспечил тебя всем необходимым, но теперь…

Хассани запнулся и осторожно помассировал пульсирующую жилку.

Халифа опустил глаза. В прежние времена, если у него зарождалось подозрение, он не отступал, спорил с шефом, отстаивал свою точку зрения, пока не добивался нужного. Сегодня ему не хватало ни сил, ни убеждения, что у него вообще имеется точка зрения. Не исключено, что начальник прав: колодцы испортились естественным образом, а то, что все они принадлежали коптам, – простое совпадение. Возможно, его суждение затуманила жалость к семейству Аттиа. Раньше он полагался на свое чутье. Теперь во всем сомневался. Не в первый раз за последние месяцы пришла мысль, что от того сыщика, каким он был раньше, не осталось и половины. Даже четверти не осталось.

– Можем мы по крайней мере послать на ферму Аттиа пару полицейских в форме? – Халифа снова достал сигареты и крутил пачку в руке. – Чтобы они посмотрели, что там к чему.

Его вопрос, видимо, удивил шефа. Хассани, наверное, ждал, что подчиненный будет с ним сражаться. Он смотрел на Халифу, ожидая, что тот попросит о чем-нибудь еще. Но детектив молчал, и шеф, удовлетворенно кивнув, грузной походкой вернулся к столу.