Читаем Лабиринт искажений полностью

— Мы с полковником на заводе. Андрей Викторович занимает позицию на крыше, я внутри цеха у грузовых ворот. Если бандиты полезут через ворота, а только там они смогут зайти на территорию, то ты, полковник, кидай гранаты перед пожарной лестницей. Так отрежешь им дорогу и откинешь обратно под мой огонь. Понятно.

— Да, — кивнул Ткачёв. — Пленных не берём.

— Верно… Теперь каждому — один звонок. И всем спать.

Саша Поплутин со вздохом набрал домашний номер. Чтобы никто не слышал, прикрыл микрофон трубки ладонью и долго объяснял жене, почему он не придёт ночью домой. Несколько раз отчетливо донеслось — прости. И так же, со вздохом, разговор прекратил. Больше к телефону никто не стремился.

— Андрей Викторович? — вопросительно взглянул Хмель.

Полковник только махнул — отстань. Агент ничего не сказал, подсоединив к телефону коробку шифратора, потом набрал номер и назвал код.

— Товарищ генерал, подготовка к операции выполнена. Судя по добытой информации, группа агентов иностранной спецслужбы заинтересована в нападении на конвой и, возможно, готовит теракт на ОКБ. Ждем вашей команды… Есть, подождать…

Хмель задрал подбородок и глубоко вдохнул, не кладя трубку. Очевидно, генерал Трефилов созванивался с вышестоящим руководством.

Напряженно текло время. Поплутин забрался на печку, Нодия лежал на лавке в сарае, устремив взгляд в потолок, и только Румянцев деловито набивал патронами автоматные магазины. Хмель и Ткачёв ждали ответа генерала.

— Слушаю, товарищ генерал. Есть позвонить утром в восемь по Москве…

Хмель положил трубку на аппарат и посмотрел на Ткачёва.

— Начальство примет решение утром, но отбоя для операции не было. Так что — ждём.

Из сарая глухо проговорил Нодия, от волнения перейдя на грузинский акцент.

— Раэс! (Чёрт побери (груз.) — прим. автора) Мы готовимся почти как на войну! Это нормально?!

— Жора! — прокричал с печки майор. — Прошу не выражаться! Мешаешь спать…

— Ээ, Александр Владимирович, какой спать! Разве можно уснуть?!

— Тогда выйди во двор, — сказал Румянцев. — И закопай себя в снег. Георгий, не истери…

— Вам хорошо, Сергей Сергеевич, у вас опыт есть…

— Жора, тебя на аркане никто не тянет. Мы здесь добровольно…

Нодия встал с лавки, бормоча по-грузински.

— Я тоже добровольно, но хочется знать — почему мы на своей земле готовимся к войне с иностранным спецназом? Это нормально? Зачем они сюда пришли, чтобы делать зло? Их никто не звал!

— Капиталисты всегда хотят крови, — ответил Румянцев. — Они, как вампиры — ненасытные. До крови, и до денег. Мне довелось поговорить с одним «котиком» в Бангладеш. Он говорил, что пошёл в армию из-за денег — жрать-то надо, семью кормить. А так ничего был парень — улыбался…

— Почему — был? — спросил Нодия.

Капитан ничего не ответил, только продолжал набивать магазины — медленно, патрон к патрону.

— Молод ты ещё, Георгий, — наконец, сказал Румянцев. — Не понимаешь, что не все люди такие, как ты.

— Вы не понимаете, с кем будете иметь дело, — вмешался в разговор Хмель. — Если нам завтра доведётся стрелять, то стрелять мы будем в русских… Это не «морские котики», не военный спецназ, это — подготовленные диверсанты из русских эмигрантов. Их вербуют по всему миру. Они не только за деньги дерутся, но и за идею.

— Какую? — не понял Нодия.

— У каждого своя, — махнул рукой Хмель. — В общем, злые они… И на тебя, Жора, тоже.

— А на меня за что?!

— За то, что ты живешь на этой земле. А они считают её своей.

Нодия примолк, и попытался понять. Не получилось. И молчаливо ушёл в сарай на лавку — спать.

Утро выдалось на удивление солнечным и ярким. Снег искрился и с замёрзшей рябины юркие синички кокетливо посматривали на Ткачёва, вышедшего за сарай в майке и трусах. Полковник поежился от морозца и, набрав большую горсть снега, стал истово протирать лицо, шею и плечи. Закутанный в тулуп Нодия, взирал на умывание полковника с изумлением.

Проснувшись, никто не проронил ни слова. Молча умылись, молча наскоро позавтракали и сгрудились возле телефона. Хмель набрал номер ровно в восемь. Едва слышно проговорил в трубку код.

— Здравия желаю, товарищ генерал… Да, мы готовы…

Трефилов что-то говорил Хмелю, и агент без слов только кивал. Потом выпрямился и, гордо вскинув подбородок, сказал:

— Слушаюсь, товарищ генерал. По окончании операции доложу лично.

Милиционеры напряглись, когда он положил трубку на аппарат и отсоединил коробку шифратора.

— Товарищи, — тихо проговорил Хмель. — Готовимся. Выезд через час…

И с легким вздохом лейтенанта началась подготовка. Опера подгоняли амуницию, проверяли оружие и рассовывали по карманам магазины. Хмель подходил к каждому и тщательно проверял.

— Присядем, — сказал Ткачёв, напомнив русский обычай немного посидеть перед трудной и дальней дорогой.

Оперативники и Хмель послушно расселись. Через минуту агент поднялся.

— Я завожу машину. Через десять минут, — он посмотрел на наручные часы, — выходим.

Ткачёв тоже встал и обратился к операм.