Читаем Лабиринт для Слепого полностью

Два охранника время от времени поглядывали на ученых. Водитель уверенно вел машину. Охранникам надо было развезти ученых по домам и через два дня забрать, доставить в лабораторию, которая размещалась километрах в семидесяти от города. Они имели на этот счет твердое указание от Савельева и никогда еще его не нарушали В положенное время автобус подъезжал к дому, забирал вначале Станислава Семеновича Бархаткова, который выходил из подъезда с неизменным дипломатом в руках, затем заезжали за Кормухиным и только потом за Олегом Пескаренко.

Без Олега, конечно, ни Кормухин, ни Станислав Семенович Бархатков ничего не смогли бы сделать. Ведь Олег Пескаренко был одареннейшим человеком, почти гением. И то, что умел делать он, было уникальным.

Кормухин и Бархатков понимали, что если бы этот еще молодой человек попал в хорошие руки и занимался чем-нибудь важным, то скорее всего, через десяток лет он стал бы лауреатом всех премий. Возможно, стал бы всемирно известным ученым.

А в этой стране, после всех пертурбаций, происшедших с ней, такие ученые были не нужны.

И почти год Олег маялся без работы, время от времени перебивался репетиторством, готовя всевозможных бездарей для поступления в вузы. Он был химик и биолог, читал на пяти языках. В течение полугода освоил компьютер и научился работать на нем так, что один мог заменить двадцать высококвалифицированных программистов. Потеряв такого человека – Бархатков это понимал, – все их тайное производство лишится очень важного звена, лишится своего мозга и двигателя. Все последние разработки были сделаны именно Олегом Пескаренко, тридцатишестилетним ученым в расцвете сил.

– Олег, может, тебе надо отдохнуть? Не два дня, а неделю или даже месяц?

– Я не знаю, Станислав Семенович, – пожал худыми плечами Олег Пескаренко, – я просто хочу все бросить.

– Разве тебе не интересно работать?

– Уже не интересно. Поначалу было занятно, а сейчас, когда все поставлено, мне нечего делать.

– Займись какой-нибудь проблемой. Мы тебе мешать не будем.

– Где? В этом засраном доме? Да тут нет и половины тех приборов, которые мне нужны.

– Приборы можно купить. Только скажи, какие – и их тут же привезут.

– Что, можно перевезти весь наш институт? Все лаборатории, компьютеры?

– Нет, конечно, – усмехнулся Бархатков, – но кое-что из необходимого тебе будет доставлено и смонтировано.

– Нет, я не хочу. Ведь все, что я ни сделаю', тут же используется на какие-то гадкие цели.

Охранники переглянулись и стали прислушиваться к разговору ученых. Савельев строго-настрого их предупредил, чтобы они слушали все, о чем те говорят. Слушали и запоминали, а затем докладывали ему.

Но до сих пор разговоры были обычными. И то, что Пескаренко спорил с Бархатковым – это тоже было обычным. Охранники знали, что Олег Пескаренко по складу своего характера очень скандальный человек и даже там, на объекте, как они его все называли, Пескаренко часто кричал и спорил, требуя то одно, то другое, возмущаясь качеством реактивов или несовершенством приборов.

Бархатков слушал и смотрел на своего ученика с пониманием. Он сам не обладал таким талантом, как Олег, не обладал даже десятой долей его одаренности.

А Кормухин, дремавший на заднем сиденье, вообще никогда не вникал в споры. Он был одиноким человеком: с семьей он расстался. Он жил один в большой трехкомнатной квартире, купленной для него Савельевым. Конечно, Кормухин уже тысячу раз отработал свою квартиру, но Савельев время от времени напоминал ученому, который занимался технологией производства наркотиков, о том, что тот обязан ему если не всем, то значительной частью своей удачливо сложившейся после развода жизнью.

Кормухин неожиданно вздрогнул и покачал лысеющей головой.

– Вы чего базарите, коллеги? – обратился он к Станиславу Семеновичу и Олегу.

– Павел, спишь – и спи. Продолжай, – кивнул Кормухину Бархатков.

– Нет, я хочу понять, что здесь происходит, из-за чего вы завелись и не даете мне поспать.

– Да ничего мы не завелись, просто разговариваем.

– А чего у вас такие лица, словно вы хотите броситься один на другого, как цепные псы?

– Да помолчи ты! – одернул своего подчиненного Станислав Семенович и вновь полез в карман за портсигаром.

– Дай закурить, – попросил Кормухин.

Щелкнула зажигалка, осветив землистое с глубоко впавшими глазами лицо Павла Иннокентьевича.

– Выглядишь ты, Павел, хреново, – сказал Станислав Семенович.

– Да я и сам знаю. Что-то желудок в последнее время барахлит.

– А ты поменьше употребляв коньяк, тогда и желудок будет в порядке.

– А что мне еще остается делать? – с философской задумчивостью заметил Кормухин. – Ведь у меня ни жены, ни детей, ни любовницы.

– Так заведи себе любовницу. Денег-то у тебя хватит на самую шикарную бабу, – рассмеялся Олег Пескаренко.

– Молчал бы ты, мальчишка.