Читаем Лабиринт полностью

Тринадцать двадцать девять. Запах бензина разъедал глаза и слизистые оболочки носоглотки. Я облил наиболее горючие деревянные места, и накладок быть не должно, дом ведь деревянный. Посмотрев на брата и лежащий на нём баллон, я начал сомневаться в том, что моя идея сработает: а вдруг баллон от взрыва просто улетит вверх, не повредив внутри дома ничего? Это же, наверно, как с петардой: если взорвётся в открытой ладони, то ущерб будет минимальный, но если в зажатой – оторвёт пальцы. Если тело брата просто обгорит, то это, безусловно, сотрёт любые отпечатки пальцев и рвоту с моей ДНК, но следователи не смогут пройти мимо размозжённого черепа и точно заведут дело об убийстве. Мне это не нужно, не так ли?

Я снял баллон с Игоря и запихнул его между диваном и спиной брата. Нет, так ещё хуже, тело брата выбросит взрывом наверх, и он точно останется невредим и, может, даже не сильно обгорит. Очень плохо! Скинув тело Игоря на пол, я положил на него баллон с пропаном, перевернул на них диван, на который затем затащил плиту. Так точно ни тело, ни баллон при взрыве не выбросит наружу, а это значит, что мой злополучный братик не только обуглится, но его ещё и на куски разорвёт так, что вряд ли кому-то будет ясно то, что череп был раздроблен до взрыва. Супер! Как я рад, что я догадался до этой идеи! Осталось лишь понять, куда бежать так, чтобы быть незамеченным. Времени у меня будет не более минуты, чтобы скрыться в лесу, так как по моим представлениям пожар должен был начаться почти мгновенно. Я открыл окно, выходящее на задний двор участка, где за забором в пятидесяти метрах от дачного участка начинался густой лес, обмотал лицо кухонным полотенцем, чтобы меня не узнали те, кто мог бы меня заметить, и, затаив дыхание, поджёг спичку, взятую в коробкé, лежащем на подоконнике рядом с плитой. Поехали…

Через пару мгновений я уже пытался отдышаться от бега, лёжа в первых же попавшихся кустах в лесу. Дом горел сильнее, чем я ожидал, и пламя распространилось быстрее, чем я предполагал. Когда я впервые посмотрел назад, добежав до леса, весь первый этаж, включая гараж, горел рыжим пламенем, выпуская из окон столбы чёрного дыма, и начинал загораться второй этаж. Через несколько минут второй этаж уже вовсю горел, и пламя вырывалось прямо через крышу. Как же жарко – я чувствовал тепло от пламени даже здесь, в кустах. Надо отбежать дальше. Да и зачем вообще смотреть и ждать? Взорвётся баллон или нет – я туда уже точно не вернусь. Отбежав ещё на сто метров, я обернулся и сквозь листву увидел, как какая-то пожилая женщина что-то кричит, стоя недалеко от охваченного пламенем дома. Взрыв произошёл спустя мгновение, разнося во все стороны куски постройки, хотя мои опасения по поводу того, что баллон или тело вынесет взрывом из дома, были, вероятно, напрасны. Стены и крыша, конечно, пострадали, но взрыв был не такой сильный, как я предполагал, и каркас дома после взрыва остался цел. Впрочем, уже через пару секунд весь дом обвалился и теперь представлял собой огромную кучу полыхающих брусьев, пламя от которых уходило метров на десять или пятнадцать вверх. Я побежал сквозь лес подальше от пожара. Насколько я помню, если бежать прямо, то через пару километров можно будет добежать до шоссе, где можно будет сесть на автобус или вызвать такси.

Твою ж мать, вызвать такси не получится, ведь брат у меня забрал телефон! Вряд ли он унёс его из дома: наверно, он остался у него в кармане или в машине. Если это так, то можно не волноваться, так как всё сгорит, не оставив и следа, но если он положил его где-нибудь во дворе, то меня могут найти. Хотя можно будет сказать, что я обронил его, когда бежал из такси на похороны, с намёком на то, что мой брат на обратном пути его нашёл и забрал себе. Да, пожалуй, в таком случае именно так и скажу, хотя почти уверен, что сейчас от моего телефона уже ничего не осталось.

Бежать не получалось – болела нога, но удавалось идти быстрым, хоть и прихрамывающим шагом. Думаю, что нужно пойти на поминки – это будет неплохим алиби. Если я буду со всеми тогда, когда станет известно о кончине брата, то вряд ли кому-то будет дело до того, что в момент его смерти я был неизвестно где. Олегу и Вере я сказал, что поеду в отель, так что должно всё сложиться хорошо. К началу третьего я увидел мелькавшее между деревьями шоссе, подходя к которому, я оглядел себя: мокрые и грязные ботинки, пыльные штаны и пиджак и кухонное полотенце в руке. В ближайших к дороге кустах я протёр полотенцем лицо и затем ботинки, снял грязный пиджак и отряхнул брюки. Хорошо, что костюм чёрный, и на нём почти не видно грязи, белая сорочка осталась почти незапачканной, так как поверх неё был пиджак, который взял на себя всю грязь. Запихнув полотенце в рукав пиджака и свернув его так, чтобы не было видно грязи, я дошёл до ближайшей остановки. В кармане пиджака лежали триста рублей и ключи от номера, так что осталось лишь сесть на первый попавшийся автобус – отсюда они все едут в сторону центра – и добраться до отеля.