Читаем Квинканкс. Том 1 полностью

— Тебе придется уйти, Нэн, — мягко проговорил Джек. — Нам необходимо доверять друг другу.

Уилл, всегдашний кавалер Нэн, решительно настаивал на ее невиновности и грозил уйти с нею вместе, но, как выяснилось, блефовал. Нэн протестовала, плакала, принялась браниться и угрожать, но большинство было против нее, и она наконец смирилась с поражением и, не переставая уверять в своей невиновности, вышла за порог.

Ближе к Рождеству я то и дело стал слышать упоминания о вечеринке в Сочельник на Генриетта-стрит. Казалось странным: мысль о ней так их волновала, что почти каждую ночь большая группа под предводительством Барни куда-то уходила и возвращалась только к рассвету. Они очень тщательно наряжались, женщины выглядели совсем как леди, а мужчины — почти как джентльмены. Тем временем те, кто оставался дома, устраивали для себя что-то вроде непрерывной вечеринки: пили, играли в кости, угощались, скандалили.

Я к тому времени успел изучить их обычаи, и, поскольку они уже не так остерегались болтать в моем присутствии, отчасти выяснил, чем они зарабатывают себе на жизнь, хотя оставались и некоторые загадки. Участники компании входили в дом и выходили в любое время, но очень редко приводили с собой посторонних, причем за последних требовалось поручительство и с них не спускали глаз. Когда обитатели дома не спали, они развлекали себя описанными выше способами. Чтением не занимался никто, кроме Джека и Салли, а у тех интересы ограничивались, во-первых, газетами о светской жизни и «Придворным справочником» (передвижения светского общества волновали «семью», как ничто другое), а во-вторых, листком «Разыскиваются» (где полиция сообщала о преступлениях и перечисляла имена тех, кто находился в розыске).

Однажды Мег с еще одной женщиной отправились в тюрьму Ньюгейт навестить Пега; вечером все собрались вокруг них в гостиной, и они описали, как разговаривали с заключенным через решетку в стене камеры. Они сообщили, что его дело назначено к слушанию в эту судебную сессию и что, как Пег убежден, Палвертафт собирается откупиться от обвинителя, хозяина дома в Олд-Форде, куда он вломился, на чем его и поймали.

Барни, сидевший немного поодаль и беседовавший с каким-то незнакомцем, иронически усмехнулся и произнес:

— Ага, точно так, как вступился за меня в семнадцатом году.

Его спутник (по лицу, напоминавшему Панча мистера Пентекоста, отвратительный тип), рассмеялся:

— Помню-помню, Барни. Ты загремел на все семь, да? Это Хромой Джем на тебя донес и за это получил от Кошачьего Корма двадцать пять фунтов.

Разговор свернул на то, кто из судей честный и держит свое слово. Незнакомец (другие называли его мистер Лавендер), рассказал историю о том, как некий «старикан» принял взятку, а потом не выполнил обещанного, «сматросив» клиента, и все наперебой принялись выражать возмущение.

— Как подвигаются ваши занятия? — спросил мистер Лавендер в порядке поддержания беседы.

Некоторые смущенно опустили глаза, но Барни их успокоил:

— При нем можно говорить свободно.

Разговор пошел о тех делах, которые Барни мне описывал ранее.

Кто-то упомянул «обманные векселя», и я спросил негодующе:

— Но Барни, вы говорили, что имеете дело с настоящими векселями и никаким мошенничеством не занимаетесь.

Раздался всеобщий смех, к которому от души присоединился мистер Лавендер.

Барни, успевший основательно набраться, бросил:

— Молокосос! Обманные векселя продаются еще дешевле, чем настоящие.

Я не знал, что думать. Значит, они все же были преступники!

— Тогда почему вы выгнали Нэн за воровство? — воскликнул я.

— Да хватит бестолочь из себя строить! — выкрикнул Барни, а остальные загоготали. — Ее выгнали за то, что она воровала, когда не велено, и могла всех подвести под монастырь. Мы компания франтов, а это значит, что и вести себя должны, как полагается франтам.

Пока я над этим размышлял, гость Барни стал прощаться. Вначале я ужаснулся тому, в какое общество попал. Или, скорее, думал, что ужасаюсь. Ужасаться следовало, я это знал. Но все же я не мог думать, что это дурные люди и занимаются они дурными делами. Что это значит — быть дурным человеком? Конечно, временами Барни мне совсем не нравился, а один-двое других не нравились никогда — Уилл прежде всего. Но я видел, что все остальные не более чем безответственны и эгоистичны. Мне вспомнилась идея мистера Пентекоста о том, что закон — это сомнительное изобретение, призванное защищать богатых, и теперь я заподозрил, что он был прав. Как мог я быть настолько глуп, чтобы разделять взгляды мистера Силверлайта, утверждавшего, будто существует высшая мораль, которой мы должны подчиняться вне зависимости от того, совпадает она с законом или нет? Напротив, каждый из нас решает, соблюдать закон или нарушать его, опираясь не более чем на собственные интересы. И если эти люди могут пойти на риск, зная, чем чревато нарушение закона, то это, пожалуй, поступок человека хорошего и смелого.

— Значит, с Генриетта-стрит на Рождество условлено, — проговорил мистер Лавендер в дверях гостиной. — Наши ребята в Сочельник будут держаться оттуда подальше.