— А почему тогда люди плохо живут и смотрят голодными глазами на Запад? — спросил я наугад, не зная истинного положения дел, но догадываясь, что не все в порядке в стране со стабильной обстановкой в политике и в экономике.

— Это все вражеская пропаганда, товарищ Преемник, — сказал первый министр, — хотя доля правды в этой пропаганде есть. У нас еще есть люди, которых можно купить за корзину печенья и бочку варенья, как писал отец одного из основателей экономической теории, приведшей почти к полному краху нашего государства. Жили в то время Мальчиш-Кибальчиш и Мальчиш-Плохиш, который предал нашу тайну буржуинам, и они чуть было не победили, но по данным системы ПЛАК у нас очень стабильное состояние в обществе.

— А что такое ПЛАК? — спросил я.

— ПЛАК это постоянно летающий анализатор колебаний, — сказал министр.

— А колебания здесь при чем? — не понял я.

— Как вам поточнее сказать? — задумался первый министр. — С развитием нанотехнологий был разработан метод лечения клетками-заменителями. На место поврежденных клеток при помощи инъекции вводятся аналогичные клетки, которые замещают собою поврежденные клетки и способствуют выведению из организма отмерших клеток. Таким образом, весь мир увеличил продолжительность жизни до ста пятидесяти лет, и мы тоже подошли к столетнему рубежу. Наши нанотехнологи изобрели клеточный чип, ну, не только наши нанотехнологи, но и западники тоже, который увеличивает частоту своих колебаний при эмоциональных всплесках и стрессах. Была определена частота колебаний при враждебных мыслях и антиправительственной деятельности. ПЛАКи считывают эту информацию, раскрашивая карту нашей страны разными цветами, показывая надежные и неблагонадежные районы народонаселения.

— В других странах так же делают? — спросил я.

— Нам как-то не интересно, что они там делают, — сказал первый министр, — нам нужно обеспечить свое развитие и оборону.

Глава 63

— А что, есть опасность вражеского вторжения в нашу страну? — спросил я.

— Прямой опасности нет, но начеку нужно быть всегда, — сказал мой как бы исполнительный директор. — У Запада тоже нет никакой военной опасности, но они совершенствуют свою оборону и разрабатывают современные средства нападения.

— И как мы выглядим на их фоне? — спросил я.

— Неплохо, — сказал первый министр, — нам очень помогли револьверные технологии в силах неядерного сдерживания. Вряд ли кто отважится попробовать нас на прочность. Пробовали триста лет назад, но получили по зубам в одной из кавказских республик и затихли.

— Интересно, что это за револьверные технологии? — заинтересовался я.

— За основу взята модель револьверного токарного станка, у которого как в барабане револьвера приготовлено семь обрабатывающих элементов, попеременно режущих металл, — сказал первый министр. — Так и мы сделали авианосец, в котором самолеты размещаются как в огромном револьвере. Они выстреливаются из корабля и сразу развивают большие скорости. Точно так же и атомные подводные лодки, которые выстреливают малые подводные лодки, охватывая больший район нашего воздействия в Мировом океане. И это еще не все. Мы сделали патроны с разделяющейся головной частью, что увеличило калибр, но сократило количество боеприпасов. Стрелок как на шило нанизывает выбранные цели, потом стреляет и части пули сами находят свою цель. Одним выстрелом из помпового ружья можно поразить до двадцати целей одновременно. И это только начало научно-технических разработок по этому вопросу.

— А что вы делаете с диссидентами? — спросил я.

— Традиционный набор средств стар, как мир, — усмехнулся первый министр. — Сажаем в лагерь на перевоспитание при помощи социально близких элементов, посаженных за уголовные преступления, компрометируем перед обществом, проводим митинги позора, а так же практикуем акции почета, уничтожая диссидента перед его поклонниками.

— Что это за акции почета? — заинтересовался я.

— Это еще проще и эффективнее, — министр сел на своего конька, как мне показалось. — Если враг не сдается, то лучше из врага сделать друга. Мы его объявляем почетным членом правящей партии, избираем в парламент, награждаем орденами, премируем квартирой, заграничными поездками, комфортом здесь. И очень быстро человек привыкает к хорошему.

— А ПЛАКи могут вычислять диссидентов? — спросил я.

— Честно говоря, ПЛАКи это недоработанные механизмы, — нахмурился второй человек в государстве, — но, возможно, мы справимся и с этой задачей. Диссиденты очень изворотливы и чем сильнее мы их давим, тем большее сопротивление этому давлению. Ведь что они придумали, канальи? Изучили азбуку для глухонемых и общаются между собой как профессиональные сурдопереводчики. Ведут дискуссию, а прослушивающая аппаратура не реагирует. И видеозапись трудно предъявить в качестве доказательства. Я тоже думаю изучить язык глухонемых для проведения совершенно секретных совещаний. Секреты врага нужно брать на вооружение.

— А что у вас осталось от того времени, когда на пост заступил первый Преемник? — спросил я.