Читаем Кузьмичи полностью

Степан Автономов

Кузьмичи

Пьеса в трёх действиях

Действующие лица

Костя – 22 года, рабочий свинофермы

Гоша (Игорь) – 22 года, тракторист в совхозе

Дядя Парфён (Парфён Михалыч) – 52 года, сосед Кости

Сергей Иваныч – 45 лет, отец Кости

Галина – 43 года, мама Кости

Владимир Борисович Гуров – 44 года начальник охраны

Федосеич – 57 лет, завхоз

Дед – 77 лет

Анфиса – 26 лет, медсестра

Берта Григорьевна – 66 лет, заведующая отделением

Грезин – 49 лет, депутат

Громов Иван – «ветеран» боевых действий 54 года

Катя – 20 лет

Кирилл – 21 год

Медсестра – 24 года

Курьер – 18 лет

Решетов – майор, 39 лет

Больной – 39 лет

Лейтенант – 26 лет

Первый здоровяк – 33 года

Второй здоровяк – 30 лет

Действие первое

Посреди сцены стол уставлен простой деревенской едой и мутной бутылкой самогонки. Сзади декорация в виде бревенчатой стены избы. Справа открытая дверь, посредине на стене висит плазма, слева окно, на подоконнике горшок с геранью. За столом сидит Сергей Иваныч, что-то жует. В дверь заходит Парфён Михалыч. Его замечает Сергей Иваныч. Где-то играет балалайка.

Сергей Иваныч. А, Парфён Михалыч, сосед дорогой. Это ты. Тут как тут, как всегда, когда что-то у нас намечается.

Парфён Михалыч. Я чисто случайно, Сергей Иваныч, подумал заглянуть к вам на огонёк.

Сергей Иваныч. Ну, конечно, конечно. Кто бы сомневался.

Парфён Михалыч. По какому поводу праздник?

Сергей Иваныч. А зачем нам повод?

Парфён Михалыч. Действительно.

Парфён стал у стола, жадно глотает слюни, глядя на самогон. Сергей Иваныч иронично смотрит на него. Слева выходит Галина, несёт кастрюлю с картошкой на стол.

Галина. Парфён? Какими судьбами?

Парфён Михалыч. Да вот случайно зашёл на огонёк, без задней мысли.

Сергей Иваныч. Кто бы сомневался.

Галина. Раз зашёл, садись. В ногах правды нет.

Парфён Михалыч. Спасибо, Галочка.

Садится на табурет.

Галина. А ты не слыхал, Парфён, что наши пенсионеры-вахтовики Фёдор Григорич и Андрей Саныч учудили?

Парфён Михалыч. Не слыхивал.

Галина. Григорич отравился боярышником и занемог сильно, сильно да не до смерти. Откачали его. Сейчас бабка евонная Степановна отходит его. А Саныч на рыбалке простудил лёгкие, так что его в больницу спровадили. В его-то возрасте и лихачить по рыбалкам. Надо головой думать. Так вот. Мы порешили, что на их место в Москву поедут наш Костька и племянник Серёжин Гошка. По этому поводу и собрали стол. Завтра отъезжают наши соколики, а вернее в ночь в три часа отчаливают на автобусе первом московском.

Парфён Михалыч. Эка. В Москву! Охранниками! Так там нашим пенсионерам говаривают большие тыщи платили.

Галина. Восемнадцать тысяч.

Парфён Михалыч. Ого!

Галина. Так вот.

Сергей Иваныч. Эка невидаль. И чего не живётся обормотам в родном совхозе! Надо родную землю поднимать, а не шастать по столицам. Где родился там и сгодился.

Сергей Иваныч стучит кулаком по столу.

Галина. Ты отец у нас совсем не про современность. Тебе бы в пещеры к этим неандертальцам. Ты бы там за своего сошёл бы легко. А ребятам надо вставать на ноги, денежку заколачивать, на будущее откладывать. Я благословила сына на Москву. Пусть найдёт счастье, раз нам мало его было.

Сергей Иваныч. Не гневи бога, Галина! Ты ль совсем что ли с ума сбрендила. С чего это ты такая несчастная вдруг оказалась?

Галина присаживается за стол. Разливает самогон по рюмкам.

Галина. Я то ль?

Сергей Иваныч. Ты то ль.

Галина. А что я видела в этой жизни? Свиноферма. Коровник. Работа по дому. Подъём с рассветом, ложишься с закатом. Это ль жизнь? А ты посмотри в телевизоре, как люди в городе живут.

Сергей Иваныч. Вот! Всё зло от этого телевизора! Насмотрятся всякой ерунды и мысли начинают в голову дурацкие лезть.

Выпивает. За ним аккуратно выпивают Парфён и Галина.

Галина. Что ж ты хочешь, чтоб твоя родная кровинушка прожил тут всю жизнь, промаялся, как мы горемычные? А в городе, тем паче в Москве хоть какие перспективы для нормальной жизни. Скажи, Парфён?

Парфён Михалыч. Действительно. Не современно мыслишь, Сергей. Москва – это сила. Там и деньги все и возможности. Глядишь, твой Костя большим человеком станет.

Сергей Иваныч. Это где? В охране-то? Не смеши людей, Парфён.

Парфён Михалыч. Ну охрана – это может быть только начало будет, а там вырастет до кого-то ещё более значительного. Тепереча все стремятся в Москву.

Сергей Иваныч. Ага, разгонять тоску. Эх, до чего мы дожили. А помнишь, Парфён, какая раньше тут жизнь была?