Читаем Кутузовский полностью

В целом, интересно, как на примере истории одного места можно увидеть все технологические надежды и их, собственно крах, а главное их такие же интересные последствия. Место, где сейчас стоит дом номер 18, в котором постоянно что-то дымилось, яркий представитель того, как время и идеи людей прут быстрее их реализации, а расхлебывают всё это следующие поколения. Прежде, чем здесь появилось творение Дмитрия Чечулина, знаменитый «Красный замок», «Розовый универмаг» (говорят, что здесь купить можно было всё, вообще всё), тут располагалось очень интересное с точки зрения функционала здание. Фабрика-кухня! Это такое предприятие, которые должно было добавить ещё больше свободы в жизнь граждан после революции, особенно женщин.

Только пару лет, как женщинам разрешили голосовать и быть избранными, появилась первая в мире женщина-министр Александра Коллонтай. Вместе с эти появились и проблемы: когда стоять у плиты, точнее у примуса; когда готовить, ведь чтобы что-то приготовить, иногда надо было ещё притащить воды; когда делать заготовки, как их собственно хранить, если холодильников в домах ещё не существует? Когда, если в рамках полного полноправия надо идти работать на завод? А даже, если не идти, прогресс должен быть прогрессом и фабрики-кухни, стали не только местом питания, но и школой этого самого общественного питания. Долой кухонное рабство! Позитивный энтузиазм революции давал побочные эффекты, понятные только со временем. Как бы не звучало дико, но для масс понятие индивидуальной посуды, ещё 100 лет назад местами отсутствовало. Помимо общего котелка и отсутствия тарелок, хранить остатки пищи было несколько опасно для здоровья. Можете поэкспериментировать и не пойти на следующий день на работу. Поэтому готовить нужно было каждый день. Об этом кто-то задумался на верхах и реализовал прекрасный проект. Меню в фабриках-кухнях изобреталось с особой тщательностью и с учетом того, чтобы человек поев – был сыт и здоров, и не за дорого. Пропагандировались семейные походы: приятная обстановка с музыкой, возможность потом почитать газету или поиграть в шахматы, пообщаться с коллегами и так далее. Проект с треском провалился. Не помогло даже супер оборудование из-за границы на котором всё готовилось. Не ко времени он был, публика была не подготовлена, да и не слишком масштабно стартанул. Из-за этого он многими воспринимался, как особенное место, куда только на праздники и по особому случаю. Из всего этого рая дальше в жизнь пошли только полуфабрикаты. Самовыражаться женщины, наравне с мужчинами продолжили, совмещая полноценную жизнь с готовкой на маленьких кухнях. Кстати, некоторые исследователи приписывают малые габариты кухонь при проектировании домов в последующие годы, именно тем, что кухня при идеальном раскладе была бы и не особо нужна.

Ещё один символ эпохи, находился за забором двора детского сада. Фабрика Сакко и Ванцетти. Какое-то время я думала, что «Сакоиванцети» итальянский волшебник из воздушного хрустального замка, производящий леденцы – очень уж звеняще имя звучало. А может сработало ассоциативное мышление, рядом был ресторан «Хрустальный». Так или иначе, Никола Сакко и Бартоломео Ванцети были действительно итальянцами, рабочими-анархистами, проживающие в Америке, участники движения за права рабочих, убившие в 1920 кассира и двух охранников на обувной фабрике в Саунт-Брейнтри, Массачусетс. За что через семь лет были казнены. На самом деле всё не так однозначно, их вина в суде не была стопроцентно доказана. И это вызвало огромный мировой общественный резонанс. Об их помиловании просил Папа Римский и Альберт Эйнштейн. На улицах США, Мексики, Англии, Германии, Франции, Дании, у нас тоже, проходили демонстрации в поддержку арестантов. В Австралии просто объявили бойкот американским товарам. А через 50 лет губернатор штата Массачусетс официально заявил, что несправедливо, как-то всё вышло. Не смотря на то, что вроде как советская власть не одобряла, мягко говоря, анархистов, борцов за права рабочих, кем бы они не были не поддержать было нельзя. И в 1930 году открывается Московский завод пишущих принадлежностей имени Сакко и Ванцетти. Точнее фабрику американского гражданина Арманда Хаммера, построенную на правах концессии наконец-то выкупило государство и дало новое имя.