Читаем Кутузов полностью

После взятия Измаила последовали серьезные изменения в командовании войсками: светлейший князь Г. А. Потёмкин-Таврический отбыл в Петербург, а следом за ним отправился ко двору и граф А. В. Суворов-Рымникский. Старшим на театре военных действий остался князь Н. В. Репнин. В конце мая 1791 года были получены сведения о движении значительных сил неприятеля к Бабадагу с намерением перейти в наступление. Князь Репнин обратился к генерал-поручику и кавалеру Голенищеву-Кутузову с письмом, которое действительно трудно назвать приказом: «<…> Дружески Вас, мой любезный Михаил Ларионович, прошу сказать мне откровенно, истоща все способы, которые на месте у Вас известнее, есть ли какая возможность, чтобы Вы перешли Дунай с 12-ти дневным на Ваши войска провиантом и с повозками к тому нужными. <…> Но сие движение с трудом исполниться может и не будет надлежащей пользы и успеха иметь, ежели Вы своими войсками, по окончании Вашего дела в Бабаде (Бабадаге), назад возвратитесь в Тульчу и Измаил. <…> Я признаюсь, что не могу инако как единственно в генеральности Вам о всем оном говорить, понеже сам вижу везде и во всем крайние недостатки, но с другой стороны, зная Ваше усердие и рачительность, думаю, что может статься в сих качествах найдете Вы способы к исполнению вышесказанного, почему на то только и надеюсь. Придумайте, что Вам возможно будет…»⁵⁶ Михаил Илларионович «придумал». В ночь на 3 июня он переправился с Приморским, Николаевским и Днепровским полками, Бугским егерским корпусом, Сибирским гренадерским полком и сотней казаков через Дунай у Тульчи и двинулся к Бабадагу. 6 июня он отправил Н. В. Репнину рапорт: «Четвертого сего месяца помощию Всесильного имел я удачу разбить знатной корпус неприятеля под командою Ахмет сераскера трехбунчужного, имевшего при себе трехбунчужного же Журн-оглу, бывшего начальника в Хотине, и двухбунчужных Кюрд Осман-пашу и Дагир арнаут-пашу, им содействовал и хан Бахти-гирей с пятью султанами, имея при себе всех некрасовцев и неверных запорожцев. Весь укрепленный лагерь, где натура и некоторая степень искусства размножили препятствия, достался нам добычею, восемь новых пушек и несколько знамен. Неприятель, получивший 2-го числа подкрепление, щитался в пятнадцати тысячах турок и около осми тысяч хану принадлежащих; урон его убитыми простирается до тысячи пятисот человек. В том числе много знатных чиновников; раненых можно было спасти человек до тридцати, ибо казаки, преследовавшие неприятеля, не хотя отягощаться пленными, пощады не давали. В Бабаде (Бабадаге) истреблены большие их магазейны, около тридцати тысяч четвертей и запас пороха»⁵⁷. Но, одержав блестящую победу, за которую он, по ходатайству Г. А. Потёмкина, удостоился ордена Святого Александра Невского, Кутузов, вопреки просьбе Репнина, возвратился в лагерь при Тульче. Ответ начальника последовал немедленно: «От всего сердца поздравляю Вас с Вашим успехом. Рад я оному весьма для Вас, для себя и для всех нас. <…> Мне хочется Вас обнять и поговорить с Вами о дальнейших наших действиях. Дежур-майора Вашего с рапортом Вашим отправил я к Его Светлости (Г. А. Потёмкину. — Л. И.)»⁵⁸. Однако отношение М. И. Кутузова к князю Н. В. Репнину выглядит довольно сдержанным, хотя нашего героя никак нельзя заподозрить в непочтительности к начальству. Чем мог князь Н. В. Репнин вызвать отчуждение своего подчиненного, с которым он был так предупредителен? Вероятно, Михаила Илларионовича насторожили слова нового начальника о «крайних недостатках везде и во всем», в которых генерал увидел выпад против своего предыдущего начальника Г. А. Потёмкина, с которым его связывали долгие годы службы. Знал Кутузов и о том, что князь Н. В. Репнин принадлежал к партии наследника престола Павла Петровича и вместе с покойным графом Н. И. Паниным был причастен к заговору 1786 года, вовремя раскрытому Екатериной II. Кроме того, князь Репнин был тесно связан с берлинскими масонами, делавшими большую политику при короле Фридрихе Вильгельме. Современные авторы любят делать акцент на том, что Кутузов в молодые годы и сам вступил в масонскую ложу. Однако стоит обратиться всего лишь к двум фактам, чтобы заметить разницу между масоном Н. В. Репниным и масоном М. И. Кутузовым. Именно М. И. Кутузов дважды выезжал следом за князем Н. В. Репниным на международные переговоры, чтобы устранять последствия ошибок, невольно или сознательно допускаемых последним в дипломатии: в Константинополь в 1793 году и в Берлин в 1797 году. Очевидно, что в те последние месяцы войны с турками М. И. Кутузов был явно насторожен по отношению к своему начальнику, что и проявилось в последней решающей битве при Мачине, где князь Репнин решился атаковать турецкие войска под командованием великого визиря.