Откровения «удивительного маршала» невольно вызывают в памяти образ М. И. Кутузова, который был почти что его современником и наверняка немало слышал о нем от старших сослуживцев, помнивших и Морица Саксонского, и Петра I. Именно в тот «век военных споров», как назвал XVIII столетие Г. Р. Державин, и сложился М. И. Кутузов как полководец, как дипломат, как личность. Оттуда он вынес твердую уверенность в том, что цели в войне должны соразмеряться со средствами, что война тесно связана с политикой, что военные обстоятельства могут изменяться дипломатическими решениями, что последствия битвы могут оказаться гораздо хуже самой битвы, а выигранные сражения и выигранная война — это далеко не одно и то же. Бόльшую часть отпущенных ему лет Михаил Илларионович прожил в «столетье безумном и мудром», когда приобретение разносторонних знаний считалось одной из форм служения царю и отечеству; со времен Петра I за знания в полном смысле слова нужно было сражаться, преодолевая настроения в обществе, безденежье, отсутствие учителей, чрезмерную строгость наставников, искушения радостями жизни… В начале XIX века, «пережив многое и многих», когда Кутузова со всех сторон теснили более молодые и энергичные представители новой эпохи, он до конца своих дней оставался действующим полководцем, дипломатом, администратором. «Величественный обломок минувших царствований», он неизменно производил на собеседников впечатление «государственного человека». В 1814 году, когда Кутузова не стало, его адъютант и будущий военный историк А. И. Михайловский-Данилевский по особому воспринял эту потерю; во время Венского конгресса он записал в своем Журнале: «Часто в великолепных здешних собраниях, где бывают почти все знаменитые люди Европы, смотрю я на наших со вниманием, перебираю в мыслях заслуги и подвиги их, вслушиваюсь в разговоры министров и генералов и всегда в сокровенности мыслей говорю сам себе: „Смоленский был славнее вас“»⁵³.

Глава четвертая

«БЕСЦЕННЫЙ ОПЫТ»

Итак, 1 марта 1762 года инженер-прапорщик Михайла Голенищев-Кутузов вырвался из-под крыла школьных наставников и сделал первые самостоятельные шаги в военной карьере. Биографы полководца, называя имена и даты, оставляли без комментария исторический контекст событий, сопутствовавший раннему периоду службы. Следует обратить внимание на важное обстоятельство, с которым до тех пор не сталкивалось ни одно поколение служилых дворян. В отличие от своих предков Кутузов получил возможность свободно выбирать судьбу: при желании он мог избежать всех неудобств и опасностей военной службы, а его первый офицерский чин мог стать для него последним, если бы наш герой вышел в отставку и зажил помещиком в деревне среди «людей, исключительно занятых собаками, разными птицами, страстными охотниками до боевых гусей». За десять дней до нового назначения Кутузова, 18 февраля 1762 года, Петр III подписал знаменитый Манифест о вольности дворянской, после чего стало очевидно: как бы ни крепла зависимость дворянства от самодержавия, но поводок, на котором «гуляло» благородное сословие, отныне стал значительно длиннее. Дворяне получили право «служить и выходить в отставку по собственному желанию, жить, где угодно, в России и за границей и учить детей, чему и как хочет. Хотя последнее право было вскоре опять отчасти ограничено, но этот Манифест есть действительно важнейший акт в развитии прав и привилегий дворянства: он именно обращал его в сословие привилегированное, наделяемое особыми правами, из сословия служилого и несшего службу, иногда действительно очень тяжелую, ибо, не говоря уже об отдельных тягостях военной службы, и по ограничении ее двадцатипятилетним сроком, бывали случаи даже переселения дворян из одного места в другое в видах правительства и по его лишь предписанию, без согласия переселяемых…»¹.