Читаем Кутузов полностью

Дни безмятежного пребывания в тарутинском лагере были сочтены, приближалась военная страда. «После того, как армия наша совершенно отдохнула и пополнена была в Тарутинском лагере, стали помышлять о начатии военных действий. В непродолжительном времени открыли, что неприятельский авангард, находившийся против нас при речке Чернишне, стоял в великой оплошности, почему были делаемы различные предложения фельдмаршалу напасть на оный», — рассказывал А. И. Михайловский-Данилевский. Светлейший согласился открыть боевые действия внезапной атакой, сам сделал распоряжения. По словам А. А. Щербинина, «на другое утро Главнокомандующий въехал в лагерь, полагая найти войско под ружьем. Но сколь велико было удивление и негодование его, видя, что люди раздетые лежат на биваках. Иные варят кашу, другие поют. Кутузов был чрезвычайно вспыльчив. Толь, узнав наперед, что диспозиция не дошла до войск, предвидел бурю и остался в Леташевке»¹³⁷. Из рассказа А. А. Щербинина явствует, что «3 октября был призван в Главную квартиру Ермолов, начальник штаба главной армии. Ему открыл Коновницын, что на другой день назначена атака и что он вскоре получит диспозицию фельдмаршала для рассылки приказаний корпусным командирам. Коновницын просил Ермолова подождать полчаса, что ему самому вручится диспозиция по рассмотрении фельдмаршалом, к которому спешил Коновницын. Но Ермолов не захотел ждать, извиняясь приглашением, полученным им в тот день к обеду от Кикина, дежурного генерала своего. По отъезде Ермолова диспозиция была к нему послана с ординарцем Екатеринославского кирасирского полка поручиком Павловым. Но не Ермолова, ни Кикина Павлов отыскать не мог…». Заметим, и не мудрено! В это время многие русские военачальники собрались на «большой обед, все присутствовавшие были очень веселы, и Николай Иванович Депрерадович пустился даже плясать трепака. Возвращаясь в девятом часу вечера в свою деревушку, Ермолов получил чрез ординарца князя Кутузова, офицера Кавалергардского полка, письменное приказание собрать к следующему утру всю армию для наступления против неприятеля. Ермолов спросил ординарца, почему это приказание доставлено ему так поздно, на что тот отозвался незнанием, где находился начальник Главного штаба. Ермолов, прибыв тотчас в Леташевку, доложил князю, что по случаю позднего доставления приказания его светлости армию невозможно собрать в столь короткое время. Князь очень рассердился…»¹³⁸. Кстати, относясь без снисхождения к Кутузову. Ермолов почему-то опустил эти подробности в своих Записках.

Кутузов приказал перенести атаку на 6 октября, и «день закончился славной победой», о чем много лет спустя вспоминал Д. В. Душенкевич: «Возвращаясь в славный лагерь наш, у дороги находилась избушка, оставшаяся от бывшего постоялого двора; пред нею, по обе стороны крылечка стояла линия неприятельских знамен и орудий. Главнокомандующий, стоя на крылечке, окруженный генералами, благодарил колонны сими словами: „Вот ваша услуга — (указывал на трофей) — оказанная сего дня Государю и Отечеству! Благодарю вас именем Царя и Отечества!“ Беспрерывное, громогласное „Ура!“, перемешанное с веселыми песнями и подсвистами, долетало эхом радости к отдаленному еще лагерю нашему и в оной даже внесено. Ночь напролет от радостного шума, казалось, хохотал весь лагерь, покой не шел на мысль, как бы праздновалось воскресение умолкнувшей на время славы русской, и войско, в полной доверенности к опытному, превознесенному вождю своему, готово было сейчас опять сражаться»¹³⁹.